В это утро она была как никогда хороша. Она с улыбкой хранила их тайну, и он улыбался ей в ответ, а потом унес свои терзания в кафе. Он не собирался пить, однако к тому времени, когда к нему присоединилась Кэтрин, он уже прикончил вторую порцию абсента, и сожаления о содеянном оставили его.

— Как ты, чертенок? — спросил он.

— Я твой чертенок, — сказала она. — Можно мне тоже абсента?

Официант отправился выполнять заказ. Ему было приятно видеть такую красивую счастливую девушку.

— И что это было? — спросила Кэтрин.

— Разгонял тоску. Сейчас уже все хорошо.

— Тебе было так неприятно?

— Нет, — солгал он.

Она покачала головой:

— Мне очень жаль. Я не думала, что тебе может быть неприятно.

— Все уже прошло.

— Хорошо, если так. Как чудесно здесь летом! И главное, никого, кроме нас. У меня появилась идея.

— Уже?

— Мы не поедем к морю. Останемся здесь. Теперь это будет наше место. Весь этот город и его окрестности. Побудем здесь какое-то время, а потом вернемся на залив Ла-Напуль.

— Собственно, у нас нет других вариантов.

— Перестань. Мы начинаем все заново.

— Да... мы всегда можем начать все заново.

— Да, можем. И начнем.

— Оставим эту тему, — попросил он.

Он почувствовал, как на него снова накатывает, и отхлебнул хороший глоток абсента.

— Странное дело, — сказал он. — Абсент отдает раскаянием. Определенно. Ты пьешь раскаяние, и оно покидает тебя.

— Мне не нравятся твои речи. Мы не такие. Нет.

— Я, наверное, такой.

— Перестань.

Она сделала большой глоток из своей рюмки, потом еще один, огляделась по сторонам, потом посмотрела на Дэвида.

— Я могу это сделать. Смотри, сейчас это произойдет. Здесь, у входа в кафе отеля «Палас» в Мадриде, ты видишь музей «Прадо», улицу и дождеватели под деревьями, и все это реально. И все это грубая действительность. А сейчас я сотворю чудо. Смотри. Вот ты снова видишь губы своей девушки и все, что тебе так нравится. Ну как, получилось? Скажи.

— Могла бы этого и не делать.

— Тебе нравится, когда я — девушка, — очень серьезно сказала она и улыбнулась.

— Да.

— Хорошо. Я рада, что хоть кому-то это нравится, потому что это чертовски скучно.

— Ну и не будь ею.

— Ты разве не слышал, что я сказала? Или не видел, как я изменилась? Ты хочешь, чтобы я вывернулась наизнанку или разорвалась пополам только потому, что ты никак не определишься? Потому что не нравлюсь тебе уже никакой?

— Пожалуйста, держи себя в руках.

— Почему это я должна держать себя в руках? Ведь тебе нужна девушка? Ну так и получи вместе с ней все, что полагается: сцены, истерики, пустые обвинения, бурю страстей... Все, я взяла себя в руки. Не хочу, чтобы тебе было стыдно перед официантом. Да и ему тоже будет неловко. Все, буду читать эти проклятые письма. Можешь послать за ними?

— Я принесу.

— Нет. Мне нельзя оставаться одной.

— Хорошо, — сказал он.

— Теперь понимаешь? Потому я и попросила послать за ними кого-нибудь.

— Я предложил сходить, потому что портье не отдаст ключ в чужие руки.

— Ладно, я уже успокоилась, — сказала Кэтрин. — Больше не буду устраивать сцен. И что на меня нашло? Все так нелепо и недостойно. Это так глупо, что я даже не стану просить прощения. К тому же мне надо подняться в номер.

— Сейчас?

— Да. Потому что я проклятая Богом женщина. Я надеялась, что, став девушкой, смогу хотя бы заиметь ребенка. Но даже этого мне не дано.

— Возможно, это моя вина.

— Давай не будем искать виноватых. Сиди здесь, а я принесу письма. Будем читать их и строить из себя воспитанных, образованных американских туристов, разочарованных тем, что выбрали не самое удачное время для посещения Мадрида.

За ленчем Кэтрин сказала:

— Давай вернемся на залив Ла-Напуль. Там сейчас тихо, безлюдно, ты сможешь работать, и мы будем жить в любви и согласии. Можем съездить на машине в Экс-ан-Прованс и проехать по местам Сезанна. В прошлый раз мы пробыли там совсем недолго.

— Давай поедем. Там нам будет хорошо.

— Ты не слишком рано решил взяться за новую книгу?

— Нет. Пора уже. Я в этом уверен.

— Замечательно. К тому времени как мы вернемся в Испанию, я успею как следует выучить испанский. И прочитать множество книг.

— Мы многое можем успеть за это время.

— Все в наших руках.

Чуть больше месяца жизнь шла по плану. Борны сняли три комнаты в типичном для Прованса длинном одноэтажном здании розового цвета. Они уже останавливались здесь в прошлый раз. Дом стоял в окружении сосен на берегу залива Ла-Напуль, у подножия горного массива Эстерель. Окна их комнат выходили на море, и когда они обедали в саду под деревьями, то могли любоваться на пустынные пляжи, высокие заросли папируса в дельте небольшой речушки, а на другой стороне залива — белым изгибом Канн на фоне зеленых холмов и далеких гор. Сейчас, летом, в доме не было других постояльцев, и хозяева были страшно рады возвращению Дэвида и Кэтрин.