— Это было не оно. Но да, вы правы, меня это не устроило.

— Настюш, — словно бы к наивному дитя обратилась девушка, — хорошая моя, посмотри на меня, пожалуйста.

— Ладно, Милена, я все поняла.

— Настя! Алло! — чуть громче, чем требовалось, окликнула меня начальница, и я тут же присмирела, поднимая на нее усталый взгляд.

И уже думала, что все пропало, но неожиданно получила вожделенную надежду на спасение.

— Итак. Раз уж у нас пошла такая пьянка и ты у нас девочка взрослая, то давай поговорим прямо и без лишних экивоков. Если ты, конечно, не против.

— Не против, — согласно дернула я подбородком.

— Супер! Теперь к делу. Как ты уже поняла, ресторан наш — это не фастфуд, с копеечными ценами, где тусят студенты, романтики и непризнанные поэты. «Белый кролик» — это дорого, пафосно и не для всех. И ходят сюда поесть люди, у которых много денег, но слишком мало драгоценного времени, чтобы тратить его на какую-то там тебя, даже если ты очень пришлась по душе. Им проще сказать в лоб, как есть о своих намерениях и получить закономерную реакцию. Да — и погнали. Нет — и до свидания. Благо ты не последняя симпатичная мордашка в этом городе.

— Я говорила «нет».

— Прости, что человек, который привык всего добиваться непомерным трудом и упрямством, не сложил лапки от одного этого слова.

— Ну понятно... — скривилась я

— Разумеется, тебе ничего не понятно, Настюш. И я понимаю твое возмущение. Но и ты меня пойми, хорошая моя. Если я буду падать в обморок на пару с каждой миловидной официанткой, к которой подкатил постоянный клиент, то уже завтра нам придется закрывать двери этого заведения.

— Но можно мне хотя бы не ставить его стол в обслуживание? — в отчаянии пошла я ва-банк

— У меня нет таких полномочий, моя милая, — развела руками Милена.

— Но…

— Но ты можешь написать письмо на имя хозяина ресторана, — коротко улыбнулась девушка, а затем поиграла бровями и быстро потерла лицо ладонями, — он у нас человек понимающий и добросердечный.

— Да? — с сомнением прикусила я губу.

— Буквально поборник нравственности и чести, — серьёзно кивнула Милена и закашлялась, а затем полезла в свой стол, из которого выудила чистый лист бумаги и ручку.

А после протянула все это добро мне со словами.

— Только, Настя, если хочешь, чтобы хозяин вошел в твое положение и за тебя вступился, пиши все откровенно. Ничего не скрывай. Дави на свои эмоции, чтобы его как следует пробрало. И тогда, вангую: этот Сергей более никогда не посмеет надоедать тебе на рабочем месте.

— Думаете, сработает?

— Уверена в этом, — кивнула мне Милена, а затем встала из-за стола. — не торопись, Настя, пиши, сколько понадобится. Как закончишь, оставишь письмо здесь. Я потом передам его нашему хозяину.

И пошла на выход.

И только уже девушка покинула кабинет, как меня вдруг осенило. — Погодите! А на чье имя писать письмо?

— Ах, это, — отмахнулась Милена, — на имя Панарина С. А.

— А полное имя его как?

— Сергей Александрович.

— Еще один Сергей? — скривилась я.

— Сережу нас в стране, как грязи.

— Это точно, — кивнула я, зачем-то вспоминая, что у нас на потоке аж три Насти, пять Даш и целых шесть Софий. Про Никит, Данилов и Тимофеев я вообще предпочитала молчать,

А там уж дверь за Миленой закрылась, и я осталась одна. И стоило только этому произойти, как я окунулась в работу с головой, а там уж расписала все как есть. И да, не сухими фактами, а со всеми негативными эмоциями, которые во мне усиленно культивировал один надутый от чувства собственной важности павлин.

Спустя двадцать минут дело было сделано. А я с чувством выполненного долга отложила от себя листок и ручку. А затем встала и отправилась сдавать смену, да ехать домой, искренне веря, что сердобольный господин Панарин войдет в мое положение и укажет одному зарвавшемуся персонажу его место.

Так-то! выдохнула!

И целых два дня жила себе спокойно. Ждала покорно ответа на свое обращение от хозяина «Белого кролика». Работала. Радовалась, что приставучий Сергей не отсвечивает на небосклоне моей и без того непростой жизни. И вообще верила, что все у меня будет хорошо.

А затем наступил понедельник. И мир ушел у меня из-под ног.

Потому что сразу после последней пары мне позвонила наша соседка, что посильно захаживала к отцу и помогала ему, чем могла. А там уж я услышала в трубке слезные завывания