Шрифт:
У двери в комнату Вари я остановилась. Степан зашёл внутрь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я зашла следом. Достала тряпочку с солью и щедро, не жалея, насыпала тонкую белую линию вдоль подоконника.
— Степан, слушай внимательно, — сказала я, повернувшись к нему и глядя прямо в глаза. — Запрись изнутри на засов. И не выходи до рассвета. Что бы ты ни услышал. Кто бы тебя ни звал. Даже если услышишь мой голос или Вари. Понял?
— Понял, барышня, — кивнул он судорожно сглотнув. — А если... ну... по малой нужде приспичит?
Он попытался шутливо подмигнуть, разрядить обстановку, но в глазах его плясал первобытный страх.
— В ведро в углу, — жёстко ответила я не улыбнувшись. — Или в камин. Или терпи до разрыва пузыря. Но за порог ни ногой. Жизнь дороже чистых штанов.
Степан сглотнул, шутка застряла у него в горле.
— Понял. Спокойной ночи, барышня, Варя.
Он поспешно закрыл дверь. Мы услышали, как тяжело, с металлическим лязгом заскрежетал засов. Я высыпала ещё немного соли вдоль порога снаружи. Как правильно заметил Стёпа: “бережёного Бог бережёт”.
— Пошли, — шепнула я Варе, беря её за холодную руку.
В моей комнате было тихо и чисто, но даже здесь воздух казался тяжёлым. Мы заперлись, подпёрли дверь тяжёлой дубовой тумбой для надёжности. Варя положила сковороду на тумбочку у изголовья. Я высыпала остатки соли тонкой непрерывной линией вдоль порога и единственного окна.
— Барышня, — прошептала Варя, задувая свечу и торопливо забираясь под одеяло с головой. — А вы правда думаете, что там, в конюшне... что-то плохое?
Я лежала в темноте, глядя в невидимый потолок. Снаружи ветер или не ветер, скрёбся в ставни, словно просясь внутрь.
— Не знаю, Варя, — ответила я честно. — Но проверять не хочу. Спи. Завтра будет много работы.
Дом затих. Долго ворочалась, прислушиваясь к скрипам и вздохам старых балок, но усталость взяла своё. Задремала под скрежет ставней и далёкое, жуткое уханье совы.
Сон был тяжёлым, беспокойным. Мне снилось, что я бегу по коридорам, а они удлиняются, и двери хлопают, как пасти...
Проснулась рывком, от ощущения чьего-то взгляда. В комнате было темно, но лунный луч пробился сквозь щель в ставнях и упал на спинку кровати.
Прямо на меня смотрели два ярко-зелёных, светящихся в темноте глаза.
Глава 13
Я хотела закричать, но горло сковал спазм. Рядом мирно посапывала Варвара, уткнувшись носом в подушку, не подозревая, что на спинке нашей кровати сидит нечто. Зелёные глаза медленно моргнули. По очереди.
Моя рука моя медленно потянулась к сковороде на тумбочке.
— Не надо железа, хозяюшка, — раздался тихий, скрипучий голос. — Свой я. Домашний.
Существо спрыгнуло со спинки кровати на пол. В полосе лунного света я разглядела его получше. Оно было маленьким, ростом с кошку, лохматым и похожим на клубок серой шерсти, из которого торчали длинный нос и те самые зелёные глаза.
— Ты... ты кто? — прошептала я, опуская руку.
— Тихон я, — существо поклонилось, придерживая бороду, чтобы не волочилась по полу. — Домовые мы. Заждался уже. Думал, совсем помру от тоски. Тридцать лет здесь кукую, пыль глотаю да мышей гоняю. Думал, сгину совсем без людей, ан нет. Ты явилась. Да ещё и с характером.
Он подошёл ближе, и я увидела, что выглядит он действительно плохо: шерсть свалялась, глаза тусклые, весь какой-то прозрачный.
— Ловко ты Степана от конюшни отвела. Если б он там остался — к утру бы косточек не собрали, — хихикнул Тихон.
— Почему? — Похолодела я.
— Так, защита у поместья — одно название, — вздохнул домовой, почёсывая за мохнатым ухом. — Старая княгиня сильная была, защитный контур на крови ставила. Но время-то идёт. Забор прогнил, руны стёрлись. Сейчас через ограду любая мелочь перелезть может. А уж крупная тварь...
Он помолчал, печально опустив уши.
— Прости, что ночью пришёл, — продолжил Тихон, забираясь на край кровати. — Но днём силы не было явиться. Слабый я стал. Дом без жильцов — что тело без души. Еле держусь.
— Почему ты не показался раньше?
— А как показаться-то? — вздохнул домовой. — Ты же не веришь толком. Городская, учёная. Думаешь, сказки всё. Вот дом и проверял тебя — сковородой стукнул, солью предупредил. А ты поняла, молодец. Значит, не совсем ещё люди веру потеряли.