Шрифт:
— Всё в порядке, — сказал я. — Я пришёл сюда не за деньгами.
Обе женщины посмотрели на меня. Мэй Сюэ просияла, а наставница — с тем же спокойным вниманием.
— Я буду рад поработать в вашей кузнице, — добавил я. — Плата не нужна.
— Это щедро, — сказала Почтенная Лин.
— В этом месте останется Мэй Сюэ, пока не будет решена главная проблема, — ответил я. — Я должен убедиться, что всё в порядке и всё работает.
Настоятельница помолчала секунду, потом чуть-чуть улыбнулась:
— Хорошо, — сказала она.
Два дня были тихими и спокойными.
Нас поселили в дальнем гостевом павильоне, и я был очень благодарен, что нас не стали разделять. Не представляю, как бы я проводил ночи в одиночестве, зная, что у меня осталось всего семь дней рядом с любимой.
Жрицы сопроводили Мэй Сюэ в купальню, сполоснуться после дальней дороги, а когда все девушки и женщины привели себя в порядок, мне тоже разрешили умыться. Мне указали на маленький дворик с бадьёй у стены, который предусмотрительно закрыли ширмой и сказали, что могут принести горячей воды. Я не стал спорить, горячая вода — такое роскошество!
Я убедился, что девушки ушли, чтобы не смущать их, и скинул одежду. А когда снимал исподнее, появилась Мэй Сюэ.
Она пришла в дворик сама, уже умытая, чистая и свежая, с мокрыми волосами, собранными кое-как узлом, и в руках несла полотенце и небольшой кувшин с чем-то, от чего тянуло жасмином. Огляделась, заглянула за мою ширму, увидела меня у бадьи и сказала совершенно деловым тоном:
— Я помогу.
Меня почему-то это смутило.
— Не надо, — сказал я.
— Надо. У тебя вот здесь, — она коснулась кончиками пальцев моего затылка, — засохшая смола. Ты сам не достанешь, тебе же не видно.
Это было правдой. Я чувствовал этот колтун уже два дня и предпочитал о нём не думать. Решил, что просто обкромсаю волосы позже. Я же не девушка, чтобы носить длинные косы.
— Садись в бадью и отмокай, — сказала она.
Я опустился в тёплую воду. Она встала за спиной, и я услышал, как она что-то полощет в кувшине, а потом тёплые пальцы легли мне на волосы.
Это было неожиданно приятно. Руки Мэй Сюэ были нежные и осторожные, ведь это были руки целителя, который привык не причинять лишней боли.
Она работала молча и без спешки, размочила смолу, распутала волосы, ополоснула тёплой водой. Я сидел и смотрел в стену напротив и думал, что надо бы что-то сказать. Что-нибудь о дороге или о завтрашней работе в кузнице, но настолько разомлел от прикосновений, что все мысли вылетели из головы.
Тигр внутри лежал и тихо урчал от удовольствия.
— Готово, — сказала она наконец.
Я обернулся. Она стояла с полотенцем в руках и с улыбкой смотрела на меня.
— Спасибо, — сказал я.
— А теперь давай тебя хорошенько вымоем, — ответила она, подворачивая рукава скромного платья жрицы. — Я принесла мыло и ароматные масла.
— Зачем? — вырвалось у меня. — Я сам могу…
— Ты нёс меня всю дорогу, ты заслужил, чтобы теперь я о тебе позаботилась, — строго сказала она, взбивая пену.
Она подошла ко мне без лишних слов и без всякого кокетства приступила к делу. Я разомлел под её руками и едва сам не замурлыкал. Жена натёрла мою кожу и волосы до скрипа, а потом помогла вытереться и нанести масло.
Когда с умыванием было закончено, я переоделся в чистое, то немногое, что осталось в котомке, Мэй Сюэ положила мою одежду там, где её заберут те, чья очередь работать в прачечной, и мы вместе пошли к гостевому павильону.
В покоях было очень тихо. Это была маленькая и скромная комната с деревянными стенами, циновками на полу, низким столиком, на котором уже стоял небольшой чайник и лежали несколько лепёшек, и ширмой у дальней стены, за которой угадывались постельные принадлежности.
Мэй Сюэ закрыла дверь.
Потом достала из рукава несколько небольших бумажных заклинаний и прошла вдоль стен, поставя их по углам и начертав над ними своей энергией четыре знака. Её руки светились мягкой ци. Я смотрел, как она работает, лениво раздумывая, зачем это надо.
— Что это? — спросил я. — Защита?
— Печати тишины, — она поставила последний знак и обернулась. — Стены здесь тонкие, а ночью очень тихо.
Я удивился:
— Ты умеешь ставить печати тишины?
— Я целитель, — сказала она. — Нам иногда надо, чтобы пациент не слышал, что говорят рядом. Или наоборот.