Шрифт:
С артефактами тоже было интересно. Их было немного, но каждый требовал внимания: охранные знаки на воротах потускнели и почти не держали ци, потому что стёрлась гравировка в нескольких местах, а в одной из кладовых бронзовый знак для сохранения провизии погнулся и работал теперь вполсилы. Это была работа непростая, но интересная.
Я смотрел на список и думал, что неделя — это мало. Что хорошо бы иметь больше времени. Наверное, не стоит говорить об этом вслух, потому что это выглядело бы как попытка задержаться подольше. Честно говоря, я вообще не хотел уходить… Разве я много прошу? Просыпаться утром, чтобы жена была рядом, работать, медитировать и отходить ко сну всё так же вместе.
Тигр укоризненно покосился на меня.
Ладно-ладно, я знаю… Просто сделаю, что смогу, переговорю с этим таинственным человеком и… и займусь своей основной миссией. Я не отказываюсь от миссии, просто хочу немного помечтать.
Тирг боднул меня в спину своей громадной башкой и фыркнул.
Сначала дела, мечтения потом.
Я убрал список, чтобы позже показать настоятельнице, и разжёг горн.
Интерлюдия: Перед ритуалом (Почтенная Лин и Мэй Сюэ).
Почтенная Лин нашла её вечером, за ночь до ритуала, в саду лекарственных трав. Мэй Сюэ стояла у грядки с горной горечавкой и, кажется, не столько смотрела на растения, сколько думала, перебирая простой пояс одеяния послушницы. Наставница подошла как всегда тихо и встала рядом.
Некоторое время они молчали.
— Я хочу поговорить с тобой, — наконец сказала Почтенная Лин. — Не как жрица с жрицей, а как наставница с ученицей пока есть время.
Мэй Сюэ повернулась к ней.
— Я слушаю, наставница.
Почтенная Лин смотрела на неё так долго, будто пыталась запомнить лицо девушки до самой малейшей чёрточки.
— Твой выбор хорош, — сказала она негромко. — Я видела это на его ладони, и я вижу это в тебе. Я не стану говорить, что ты ошиблась, но я должна спросить… — она замолчала ненадолго, вздохнула и продолжила: — Ты понимаешь, что он не просто человек?
Мэй Сюэ не отвела взгляда:
— Понимаю.
— Воплощение созвездия, — продолжила наставница, и в голосе её не было ни торжественности, ни страха, только усталость человека, который всегда называет вещи своими именами. — Это не метафора и не титул. Это — судьба, которая больше человеческой жизни. Таким не дано состариться в тепле и покое. Герои и воплощения не живут долго и мирно. Ты знаешь это.
— Знаю, — сказала Мэй Сюэ.
— И всё равно…
— Я никогда не откажусь от своего выбора.
Почтенная Лин помолчала. Вечерний сонный ветер прошелестел по саду и тронул листья горечавки.
— Расскажи мне, — сказала она наконец. — Не для того, чтобы я тебя разубедила. Просто скажи мне, почему ты так для себя решила.
Мэй Сюэ опустила глаза на растения перед собой, потом снова подняла, и в её спокойном взгляде не было ни малейшего колебания.
— Я не имею права думать только о своём счастье, наставница. Есть ответственность перед родом, перед людьми, которых наши семьи поклялись защищать, которые остались без этой защиты на долгие семь лет, пока мы должны были вырасти, — она чуть помолчала. — Эти семь лет прошли. Мы выросли. И теперь либо мы делаем то, для чего рождены, либо клятвы наших семей были пустым звуком. Я не готова выбрать второе только потому, что первое слишком пугает.
Почтенная Лин смотрела на неё.
— Ты выбрала тяжёлую дорогу, — сказала она тихо.
— Да, — кивнула ученица.
— И ты понимаешь, что однажды всему приходит конец, — наставница произнесла это прямо, но сделала это из уважения, а не из жестокости. — Даже воплощения и герои умирают. Ты готова идти по этой дороге одна, если… если придётся?..
Мэй Сюэ взглянула на старую жрицу. В её глазах не было ни вызова, ни печали, ни упрямства, было лишь обдуманное решение, которое она вынашивала давным-давно.
— Я не буду одна, — сказала она и неловко, будто стесняясь, положла руку на живот.
Почтенная Лин смотрела на неё ещё несколько секунд, потом медленно кивнула, так же, как кивнула, глядя на ладонь Ли Инфэна.
— Да, дитя, ты права… Ты никогда не будешь одна. Мы поддержим и тебя, и его.
Глаза Мэй Сюэ наполнились слезами, а губы предательски задрожали. Почтенная Лин протянула к ней руки, и молодая женщина прижалась к ней, обнимая в ответ.
Интерлюдия: Кузнец в храме
Почтенная Лин сидела в саду с чашкой остывшего чая и наблюдала.
Она делала это часто в последние два дня: находила место, откуда видна кузница или двор, и просто смотрела. Жрицы думали, что она медитирует.
А она смотрела, как пришлый юноша работал, и за ним было приятно наблюдать. Он не жаловался и спокойно всё делал, просто потому, что так надо и это правильно и потому что иначе непонятно, куда себя деть. Он никогда не делал лишних движений: ни в кузнице, ни за столом, ни в разговоре. Что-то очень тревожное было в этой экономии, в этой привычке не тратить силы зря.