Неисчислимую плату за голову Гектора сняли.

580 Две лишь оставили мантии с вытканным тонко хитоном,

С тем чтобы тело одетым домой отпустить от Пелида.

Он же, позвавши рабынь, повелел им обмыть и умаслить

Гектора тело, но прочь отнеся, чтоб Приам не увидел.

Он опасался, чтоб гневом не вспыхнул отец огорченный,

585 Сына увидев, а сам он внезапно в ответ не вскипел бы

И не убил бы его, приказанье нарушивши Зевса.

Тело обмыли рабыни и маслом его умастили,

В новый одели хитон и набросили мантию сверху.

Гектора сам Ахиллес, подняв, положил на носилки;

590 Вместе с друзьями потом на повозку в носилках поставил.

После того зарыдал, и друга назвал, и промолвил:

"Не обижайся, Патрокл, если даже и в доме Аида

Ты вдруг узнаешь, что я многосветлого Гектора тело

Отдал отцу: не ничтожными он заплатил мне дарами.

595 Долю достойную я и тебе из них выделю в жертву!"

В ставку свою Ахиллес многосветлый вернулся обратно,

Сел в красивое кресло, с которого встал перед этим,

Против Приама с другой стороны у стены и промолвил:

"Сын твой умерший, старик, тебе возвращен, как велел ты.

600 Тело в носилках лежит. Его на заре ты увидишь,

Как повезешь к себе в город. Теперь же об ужине вспомним.

Пищи забыть не могла и Ниоба сама, у которой

Разом двенадцать детей нашли себе смерть в ее доме, -

Шесть дочерей и шесть сыновей, цветущих годами.

605 Стрелами юношей всех перебил Аполлон сребролукий,

Злобу питая к Ниобе, а девушек всех - Артемида.

Мать их с румяноланитной Лето пожелала равняться:

Та, говорила, лишь двух родила, сама ж она многих!

Эти, однако, хоть двое их было, но всех погубили.

610 Трупы кровавые девять валялися дней. Хоронить их

Некому было: народ превращен был Кронионом в камни.

Их на десятый лишь день схоронили небесные боги.

Вспомнила все ж и Ниоба о пище, как плакать устала.

Нынче где-то средь скал, в пустынных горах, на Сипиле,

615 Где, как слыхал я, приют находят ночами богини,

Нимфы, которые вдоль, берегов ахелоевых пляшут, -

Там, хоть уж камень сама, богоданной скорбит она скорбью.

Значит, божественный старец, давай-ка с тобою о пище

Также подумаем. Сына ты можешь оплакать и позже,

620 В Трою привезши его. Для тебя многослезен он будет!"

Так он сказал и вскочил, и овцу белорунную быстро

Сам заколол; ободрали ж товарищи, как подобает,

Мясо, искусно нарезав куски, вертелами проткнули,

Сжарили их на огне осторожно и с вертелов сняли.

625 Автомедонт же расставил корзины красивые с хлебом

По столу; сам Ахиллес разделил меж сидевшими мясо.

Руки они протянули к поставленным яствам готовым.

После того как питьем и едой утолили желанье,

Долго Приам Дарданид удивлялся царю Ахиллесу,

630 Как он велик и прекрасен; богам он казался подобным.

Царь Ахиллес удивлялся равно Дарданиду Приаму,

Глядя на образ его благородный и слушая речи.

Оба они наслаждались, один на другого взирая.

Первым старик боговидный Приам обратился к Пелиду:

635 "Зевсов питомец, пусти меня спать поскорее. Позволь нам

Сладостным сном насладиться, улегшись в постели. Давно уж

Ни на мгновение сном у меня не смыкалися веки, -

С самого дня, как свой дух погубил под твоими руками

Сын мой. Все время стенал и несчетные скорби терпел я,

640 С горя в ограде двора по навозу и пыли валяясь.

Только сейчас я и пищу вкусил, и с вином искрометным

Чашу в гортань себе влил. До сегодня ж не ел ничего я".

Тотчас товарищам царь Ахиллес приказал и рабыням

Две кровати поставить в сенях, из подушек красивых

645 Пурпурных ложе устроить, покрыть его сверху коврами,

Два одеяла пушистых постлать, чтобы спящим покрыться.

С факелом ярким в руках поспешили рабыни из дома,

Две постелили проворно постели в указанном месте.

И обратился к Приаму, шутя, Ахиллес быстроногий:

650 "Ляжешь снаружи ты, милый старик, чтобы кто из ахейцев