— А ты че, не пойдешь? — спросил Канан второго сподвижника, попутно чеша за ухом Белого.

— В этом нет нужды. Я лучше постою здесь, понаблюдаю. Вдруг узнаю что-то новое, — фыркнул Док.

— Грамотный ответ… Ладно… Пущай Курнет сегодня будет главной звездой.

Более матерые и опытные орки внизу всё это время прятались за обломками и воронками от артснарядов, огрызаясь плотным огнем. Они использовали куда более адекватную тактику, чем безмозглый бег по открытому полю. Они только что видели, как молодняк стерли в порошок, поэтому недооценивать огневую мощь юдишек не собирались. Но тут прямо в центре орочьего войска раздался оглушительный рев.

— ПАРНИ! ВРЕМЯ ДЛЯ WAAAAAGH!

Бойзы с восторгом обернулись и увидели, как четырехметровый Курнет вскидывает свой металлический манипулятор. Он с гордостью продемонстрировал оружие ближнего боя, выбранное для этого знаменательного дня — силовые когти длиной почти в полметра, которыми он собирался насаживать гвардейцев пачками. Во второй руке он сжимал колоссальный эзкопетон — дробовик такого калибра, что его перезарядкой занимались сразу четыре гретчина, таскавшиеся за Курнетом.

И не стоит недооценивать этих мелких ублюдков. Может, на фоне своего огромного вожака они и выглядели жалко, но каждый из них был ветераном бесчисленных боен за Хейм. Канан и Мюррей до сих пор ржали над тем, как Курнет назвал их: «Первый», «Второй», «Третий» и «Четвертый». Он просто не захотел усложнять себе жизнь придумыванием имен. Орк есть орк, че тут думать.

На другой стороне поля боя, за брустверами траншей, имперские гвардейцы с ужасом услышали, как над равниной раскатился хтонический рев WAAAGH!. Нервы натянулись как струны. Тысячи лазганов модели М-Галактика вскинулись к плечам. Экипажи немногочисленных «Химер» навели тяжелые болтеры на горизонт. «Часовые» зашагали вперед, занимая позиции. Расчеты «Василисков» задрали свои чудовищные орудия к небу, готовые открыть огонь по первой же команде полковника.

В траншеях Астра Милитарум повисла мертвая, звенящая тишина. Тишина, способная заморозить кровь в венах. Напряжение солдат выдавали лишь капли холодного пота, катящиеся по грязным лицам, тяжелое дыхание и дрожащие руки. Их удерживало на позициях только присутствие комиссаров, чреватое немедленным расстрелом за трусость. Большинство гвардейцев боялись болт-пистолета в затылок от своего начальства больше, чем ксеносов.

А затем… земля содрогнулась. Как при восьмибалльном землетрясении, люди почувствовали дрожь от поступи армии, превосходящей их числом один к ста. И сквозь пыль и дым они увидели то, от чего кровь отлила от лиц: из-за горизонта на них надвигалась сплошная стена из ржавого железа и брони. Какого черта?!

Как и учил их Канан, нет ничего полезнее для наступления в чистом поле, чем хорошая передвижная стена из кусков брони. Эту тактику человечество использовало тысячелетиями, пуская танки перед пехотой. Разница была лишь в том, что сейчас роль танковой брони выполняли толстенные листы металла, которые гигантские орки тащили на себе исключительно за счет мышечной мощи, усиленной слепой верой в свое превосходство.

По приказу полковника тысячи лазганов ударили одновременно. Но снопы красных лучей просто бессильно рассеивались и вскипали на грубых металлических щитах. Только тяжелое вооружение «Химер» пробивало этот импровизированный панцирь, разрывая носителей щитов на куски. Но орков было слишком много, а бронетехники — катастрофически мало. Вся надежда оставалась на артиллерию и ракетные установки. Они собирали свою кровавую жатву, но зеленую волну было уже не остановить. И в этот момент солдаты услышали приказ, от которого у них внутри всё оборвалось.

— Примкнуть штыки!

Зеленокожие были уже так близко, что гвардейцы могли отчетливо учуять не только запах кордита и жженого металла, но и невыносимую вонь пота, грибных спор и орочьей ярости. Крики WAAAGH! накатывали как цунами. Пальцы до боли сжали цевья лазганов, готовясь к рукопашной. А прямо за стальной стеной орков горел жаждой крови Курнет.

— ЧАРДЖ! — проревел огромный орк.

Его хриплый голос прорезался даже сквозь грохот артиллерии. Курнет, возвышаясь над толпой на все свои четыре с половиной метра, бросился вперед, лично возглавив легион зеленокожих.

Железные щиты с грохотом полетели в пыль. Орки, взревев от предвкушения резни, преодолели последние тридцать метров, отделявшие их от имперских траншей, и навалились на позиции людей как лавина мускулов и ржавых лезвий.

Шквальный огонь рвал плоть с обеих сторон. Лазганы прошивали зеленые тела, оставляя дымящиеся, обожженные дыры. Раненые орки падали в грязь, но сзади на них наступали их же собратья, перемалывая их в кровавое месиво. Ответный огонь из крупнокалиберных орочьих шут просто сносил головы тем гвардейцам, кто имел несчастье высунуться из траншеи на секунду дольше положенного. Паника начала охватывать ряды защитников. Люди в ужасе смотрели на обезображенные трупы своих товарищей, утопающие в кровавом месиве на дне окопов. Их участь была предрешена.

Группа под командованием Курнета первой ворвалась в траншеи, устроив чудовищную бойню в первые же секунды. Силовые когти исполинского орка насаживали гвардейцев по трое за раз, как куски мяса на шампур, после чего он просто швырял их разорванные тела в стороны. Рядом с ним четверо гретчинов вели непрерывный огонь по любому, кто осмеливался подойти ближе, превратившись в своеобразную «элитную» гвардию, попутно успевая закидывать патроны в пушку своего босса.

Имперская бронетехника не выдержала напора. Легкие шагоходы «Часовой» пали первыми, разорванные на куски концентрированным огнем антитанковых ракет и гранат. За ними последовали «Химеры», чья броня была вскрыта, как консервные банки. Превосходство орков было настолько тотальным, что Курнет даже не успел лично добраться до вражеского командира — кто-то прикончил его раньше. Это выбесило огромного орка, и он еще пару часов злобно пинал трупы юдишек.