Канан рухнул на колени, истощенный, с ноющим и онемевшим телом. Он повалился вперед, и если бы не рефлекторное движение рук, его лицо впечаталось бы в аморфный пол Имматериума. Он пролежал так некоторое время, не в силах пошевелить ни единым мускулом, пока его разум подвергался… реструктуризации. Если можно так выразиться.

А затем он почувствовал это. Жгучее, всепоглощающее пламя сдавило его мозг, словно ему на череп вылили расплавленный металл. Боль, которую он испытывал пару секунд назад, была ничтожной по сравнению с тем, что он чувствовал прямо сейчас. Его метафизическое тело отчаянно искало вечного покоя, пока его собственные острые когти раздирали плоть на лице, заставляя черную кровь хлестать из ран.

Его зрачки расширились, заняв почти всё пространство глаз. Казалось, глаза вот-вот вывалятся из орбит. Язык запал в горло… Будто он бился в эпилептическом припадке. А после короткого затишья… Его тело превратилось в бесформенную массу, а затем взорвалось кровавым ливнем из внутренностей и крови. И во тьме Имматериума извращенный бог смеялся, упиваясь этой кровавой бойней, представшей перед его глазами. На его лице расцвела макабрическая улыбка.

Канан проснулся в холодном поту, резко сев на кровати. В груди кололо, дышать было тяжело. Он быстро узнал скромную металлическую каюту, в которой спал на своем флагманском корабле. Никогда еще он не испытывал такого облегчения от того, что находится здесь, и даже позволил себе улыбнуться, осознав, что всё еще жив, но… Какого варпа это сейчас было?

Канан поспешно осмотрел свое тело. Каждый сантиметр, каждое мышечное волокно. Он пытался понять, что этот капризный бог с ним сотворил. Но ничего не изменилось. Даже разум казался прежним. Никаких новых воспоминаний… Никаких чужих терзаний… Всё, что произошло в Имматериуме пару секунд назад, теперь казалось просто сном. Или, скорее… ужасным кошмаром.

Прошло уже десять дней с тех пор, как они покинули Хейм, и космическое одиночество становилось невыносимым. Орки едва сдерживали свои боевые инстинкты, но благодаря колизеям и военным играм, которые организовал Канан, каждый мог получить свою ежедневную дозу мордобоя… хотя бессмысленных смертей старались избегать. По крайней мере, если кто-то не совершал откровенной глупости… но тут уж никто не был виноват. Если два орка-придурка решили зарубиться на настоящих мечах и упустить шанс умереть в настоящей битве — никто их останавливать не собирался.

Канан вышел из каюты с сильной головной болью, массируя виски ладонью. Его разум тонул в море мыслей и решений, но знакомый голос вырвал его из раздумий.

— Всё еще паришься? — спросил Курнет. — Во имя Горка и Морка… Ты ведешь себя как юдишка. — (Орки часто использовали это слово, чтобы высмеять тех, кто слишком всё усложнял).

— То, что твой котелок не понимает планов великого босса, еще не значит, что он не орк, — вмешался Мюррей.

— А? Ты че, смеешься надо мной? — насупился Курнет.

— Ни в коем разе, — с иронией ответил Мюррей. — Гр-р-р-р…

Несмотря на то, что они были высшим командованием орды, эти трое достигли той точки, когда стали считать себя чем-то большим, чем просто товарищами. Пять лет непрерывных битв куют крепкие узы. Война рождает братьев на всю жизнь. И ты проникаешься абсолютным доверием к тому, кто всегда прикрывает твою спину. Курнет и Мюррей были не просто «руками» Канана, они были его советниками и самыми доверенными орками.

На самом деле, эти двое достигли такого уровня интеллекта, что в совершенстве владели низким готиком, и их акцент был достаточно чистым, чтобы удивить любого человека. И они были не единственными — многие из высокопоставленных последователей Канана могли, по крайней мере, поддерживать сносный разговор на этом языке.

И всё же был один орк, который выделялся на фоне остальных. Мюррей понимал и мог произносить некоторые слова на высоком готике, демонстрируя совершенно нетипичный для зеленокожих уровень интеллекта. А самое удивительное — он научился по-настоящему лечить. Звучит иронично, но орочьи Доки славятся чем угодно, но только не лечением ран. Мюррей же, в отличие от остальных, понимал, что делает. И Канан прекрасно осознавал его интеллектуальный потенциал.

Эта уникальная троица часто проводила часы вместе, и их легкая болтовня ни о чем была отдушиной, снимающей то колоссальное напряжение, которое беловолосый орк испытывал каждый день. Их всегда сопровождал Белый — бледный сквиг, который обычно спал у дверей каюты своего хозяина.

Когда подошли два орка, Белый мгновенно проснулся и подбежал к Курнету, у которого всегда был припасен сочный кусок мяса. Со временем сквиг сильно привязался к огромному орку с металлической рукой.

— Всё в порядке, Канан? — спросил Мюррей. В его вопросе сквозила неподдельная тревога, особенно при виде потного лица лидера. Как медик с базовым пониманием психологии орков, он не мог не заметить его состояния.

— Не знаю, — стоически, но с ноткой беспокойства ответил Канан. — Что-то грядет. Но я не знаю, что именно.

— Опять эти видения? — хмыкнул Курнет.

— Это… сложно объяснить.

Конечно, Канан не собирался делиться ни с кем подробностями своих отношений с Богом Хаоса, и на то были веские причины, поэтому он позволил им думать, что это просто дурное предчувствие. Сначала они не придали этому значения, но вскоре по их спинам пробежал ледяной холодок.

— Каудильо. Дуй на командный пункт. Эта… срочняк, — без предупреждения появился рядовой орк, и по его морде было видно, что дело дрянь.