Шрифт:
— Хочешь, посмотрим сегодня твоё любимое кино?
— Оставила кнут, решила задобрить пряником? — Жёстче, чем хотела, сказала я, — прости.
— Ничего, ты вправе злиться, я вела себя, как тупая дубина.
Сестра кладёт одну руку на стол.
— Думаю, нам нужно что – то уморительное, — накрываю ладонью пальца сестры, но замечаю, что они дрожат, — твою мать, Кики!
— Прости, Настя, я просто… Просто замёрзла.
— Чушь! — Резко встаю и направляюсь в свою спальню, — уезжай, Катя, меня достало твоё дерьмо!
Сестра поднимается за мной: — твоё дерьмо ещё хуже, оно уже смердит, разве ты не видишь?
Закрываю дверь прямо перед её носом, тело безвольно скатывается на пол.
— Настя, я просто хочу тебя защитить!
— Мне не нужна твоя защита. — Выкрикиваю я.
Медленно приходило осознание. Паучьи сети расставлялись методично, и каждая из них оставляла липкий чёрный след. Она знала, что я забрала записку и конечно, сестра поняла, на что способен Марк.
Первый снег
Первый снег
Глава семнадцать.
Первый снег.
Марк очень долго и тщательно рассматривал витрину с кольцами. Наконец его цепкий взгляд выхватил аристократичное сияние кольца-солитера с матовым чёрным бриллиантом и сложной закрепкой.
— Это великолепие просто создано для такого эстета, как вы. — Женские руки достали кольцо из белого золота с камнем-каплей вытянутой формы.
— Я возьму его. Мне нужен семнадцатый размер.
Девушка улыбнулась: — Если не секрет, почему именно камень «карбонадо»?
Перед взором Марка появилась фигура любимой женщины: длинные красивые ноги, манящие изгибы лёгкого стана, бархатная королевская кожа, бледное лицо, на котором выступал красивый румянец, когда она возбуждалась, глаза глубокого чёрного цвета - в темноте они завораживали своей дымкой, а на свету становились чистого, красивого тёмно-коричневого оттенка. А волосы... её волосы шоколадного цвета на ветру рассыпались тяжёлой копной и пахли горной лавандой.
Когда образ рассыпался перед глазами, Марк ответил: — Для особенной женщины - особенные изделия.
Марк вышел из ювелирного дома, убрал бархатную коробочку в потайной карман бомбера и двинулся к своей машине. Прозвучал короткий звук сигнализации. Высокая фигура опустилась на сиденье, следом на место рядом с водителем сел темноволосый мужчина средних лет.
— Поговорим о вашем «подарочке», господин Архипов. — Дубров незаметно нажал на кнопку записи старенького диктофона.
Марк молчал.
— Вы оставили для своей возлюбленной человеческие пальцы. Вы думаете, это романтично?
— Отправьте мне повестку, тогда поговорим.
Следователь наклонился ближе к Марку: — Уже отправил. Но пока я даю вам возможность сознаться самому, и, возможно, вы не сгниёте в тюрьме строгого режима.
— Я не боюсь замкнутых пространств.
— А чего вы боитесь? Потерять Настю или разбиться об отражение того маленького, испуганного, никому не нужного мальчика в её глазах?
— Разговор закончен.
— Мне на самом деле жаль вас, Марк. Я не веду дело о смерти вашего отца. Мне на это наплевать. Однако я веду дело о смерти парнишки, у которого вся жизнь была впереди. Своими действиями вы сами впутываете его мать. Оставьте её. Не хочется, чтобы вы стали для неё следующим отмщением.
Следователь Дубров открыл дверь «Хаммера» и вышел на улицу. Перед глазами Марка всплыло сальное, вечно потное лицо отца. Он больше не был тем маленьким мальчиком - он не боялся, не жил вопреки, а жил потому, что. Марк знал, что с этой минуты будет отслеживаться каждый его шаг. Хочет ли он такой жизни для Насти? Нет. Ответит ли он за свои поступки? Определённо да, но сначала он должен кое – что сделать.
Если бы всю его жизнь отмотали назад, он бы пошёл снова уже пройденным путём.
Машина плавно отъехала с парковки, а на город опустились пушистые хлопья первого снега.
Невеста Флёра
Невеста Флёра
Глава восемнадцать.
Невеста Флёра.
— Вы прижали парня? — Кики врывается в кабинет следователя Дуброва. Стажёрки сегодня нет. — Дело деликатное, Екатерина, как я и говорил - надо ждать.
— Сколько можно ещё ждать, пока этот психопат вешает лапшу на уши моей сестре?
— Кстати, о вашей сестре... — Дубров постукивает ручкой по столу. — Я считаю, что между ними не просто связь. Отношение вашей сестры к Архипову гораздо глубже. Здесь что-то между желанием «спасти» и гибристофилией.