Шрифт:
— Выпиваю до дна свой напиток, и шепчу ему в самое ухо: — поехали ко мне.
— А ты дерзкая, а? — Он целует меня в плечо, по телу пробегают не приятные мурашки.
— Ага. — Встаю, и беру его за руку, уводя из душного клуба.
Всего одна ночь. Мне это нужно, а тело? Тело привыкнет, если хочет тепла!
Садимся в его «Тойоту», ладонь вальяжно накрывая моё колено. Хочу её сбросить, но быстро отказываюсь от этого порыва.
Когда мы оказываемся внутри дома, я толкаю его к себе и целую в губы, чуть закусив её.
— Чёрт, кошечка, полегче.
Выписываю ему хлёсткую пощёчину:— заткнись и трахни меня.
Его руки шарят у меня под платьем в поисках белья: — о боже, ты без трусиков.
Замечаю едва уловимое движение в кухне, улыбаюсь широко, дерзко: — ага.
Лезвие полоснуло быстро, на моё лицо брызнула кровь.
Мудила заваливается к ногам высокой фигуры, пытаясь руками остановить кровь.
Я накидываюсь на Марка, он держит меня навесу естественно, будто я ничего не вешу. Сильные руки чуть ниже бедра, впиваюсь в него поцелуем, и обхватываю его талию ногами, плотно вжимая торс в себя.
Марк садит меня на одну из лестниц, снимает свой ремень и фиксирует у меня на шее. Держит за край: — поднимайся.
Выполняю приказ, двигаясь грациозно, как кошка на четырёх лапах, нарочито виляя бёдрами.
На последней лестнице я чувствую лёгкое давление ошейника, останавливаюсь. Марк грубо поднимает платье, на ягодицу обрушивается хлёсткий удар. Я вскрикиваю.
— Считай,
Ладонь опускается мне на попу — один.
Снова удар — два.
Шлепок — три.
Удар – резкий, сильный.
Я пытаюсь выдохнуть: — четыре.
Каждый раз наказание – это выбор, и я выбрала остаться.
В тишине прозвучал звук молнии, скользящей по зубцам. Твёрдая плоть вошла одним резким движением, я подняла голову и открыла рот, умоляя своего мучителя не останавливаться.
Однако, Марк замер, натягивая край ремня на себя. Давление на горло стало ощутимым, но всё моё существо сконцентрировалось на его дыхании – ровным, спокойным, почти бытовым.
Толчок, от которого рушились границы между нежностью и болью, перерастая в одну – единственную потребность.
Быть рядом с ним.
Ощущать его.
— Умница.
Я улыбнулась, давление ремня ослабилось, и я начала двигаться. Пальцы вжимались в дерево, тёплые руки гладили мои бёдра, спину. Тело рассыпалось на мириады частиц.
Щелчок, ремень упал на лестницы. Я встала, скинула платье и протянула Марку руку, наши пальцы слились воедино.
В своей спальне я опустилась перед ним на колени, избавила его от одежды. Плоть ещё была твёрдой, взяла в руку, заглядывая в ледяные глаза. На лице Марка появилась ухмылочка.
Поцеловала головку, провела языком вдоль всей длины, широко раскрыла рот и приняла его член. Рука намотала волосы на кулак, но без давления. Марк отдал мне контроль, наблюдая, и его губы чуть приоткрылись.
Когда Кики выйдет из своей машины, она заметит заднюю часть «Хаммера», отъезжающего с придомовой дорожки. Она достанет из бардачка листок и карандаш. Запишет номер машины: «на всякий случай», подумает она.
Ночь, которая всегда будет внутри нас
Ночь, которая всегда будет внутри нас
Глава пятнадцать.
Ночь, которая всегда будет внутри нас.
Резко распахиваю глаза от настойчивого стука в дверь.
— Настя, у меня есть ключ, но я не хочу его применять. — Слышится голос сестры.
Воспоминание одним взмахом выводит меня из сна:
Лезвие полоснуло быстро, на моё лицо брызнула кровь.
Мудила заваливается к ногам высокой фигуры, пытаясь руками остановить кровь.
Я накидываюсь на Марка, он держит меня навесу естественно, будто я ничего не вешу. Сильные руки чуть ниже бедра, впиваюсь в него поцелуем, и обхватываю его талию ногами, плотно вжимая торс в себя.
Марк садит меня на одну из лестниц, снимает свой ремень и фиксирует у меня на шее. Держит за край: — поднимайся.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Надеваю первую попавшуюся одежду, — я уже бегу, Кики, — быстро спускаюсь по лестницам.
Глаза мечутся по полу в кухне – гостиной в поисках трупа и лужи крови, однако паркет сияет чистотой.
Марк сделал всю грязную работу.
Облегчённо выдыхаю, снова стук в дверь: — я слышу, как ты ходишь по кухне.
Быстро споласкиваю лицо водой, и открываю дверь, но стою на пороге, загородив сестре проход: — зачем приехала?