Гигантский мужчина кивнул, глядя на него с очень странным выражением лица.

— Понятно. Но, капитан… как насчет вас?

Санни уже спрыгивал с валуна.

— Я пойду разберусь со вторым роем!

Дорн моргнул.

— … Есть второй рой?

Санни не услышал его. Превратившись в стремительную тень, он полетел сквозь тьму так быстро, как только мог, и помчался к тому месту, куда послал Святую.

«Продержись, продержись, продержись… продержись ещё немного, Святая, я иду…»

Вскоре он преодолел отвесную стену горного склона и на мгновение замер, глядя вниз.

Далеко внизу, в узком ущелье, шел яростный бой.

Кошмарные Существа напоминали гротескно высоких людей с черной кожей, запавшими глазами и неподвижными лицами. На них были странные доспехи, выкованные из темного металла, и никакого оружия. Однако у Санни было сильное чувство, что если к нему прикоснутся, то это будет конец.

А их рты… были зашиты.

— Неудивительно, что не было никаких завываний.

Святая была молчаливой, и эти несчастные были такими же.

Сейчас она в одиночку противостояла трем из четырех Испорченных мерзостей. Трупы валялись на земле, а Грех Утешения танцевал, отражая один удар за другим. Молчаливая демоница отказалась от своего обычного приземленного стиля и сражалась не с собранностью, а с отчаянной решимостью. Глядя на неё, Санни не мог не вспомнить о первой встрече с живой статуей на пустынной площади Мрачного города.

Тогда изначальная Каменная Святая ценой своей жизни уничтожила несколько существ более высокого Ранга.

Четвертый Испорченный бесцельно бродил, силясь разорвать черные нити, пронзающие его губы. По его жутко неподвижному лицу была размазана черная кровь. Казалось, разум существа исчез, разрушенный проклятым клинком… однако Святая тоже была ранена, рубиновая пыль проступала сквозь щели её ониксовых доспехов.

Она медленно теряла силы…

Вдалеке Кошмар сдерживал десятки Падших мерзостей. Черный скакун неистовствовал среди них, разрывая их на части железными копытами, звериной силой и волчьими клыками. Его тело было окутано тенями, а сквозь дымку темноты яростно светились два багровых пламени. Черногривый жеребец выглядел воплощением ужаса и страха.

Но и ему было несладко. Пока что Кошмару удавалось опережать врага за счет своей огромной скорости, но он не мог позволить мерзостям наброситься на Святую со спины. Каждый раз, когда они пытались это сделать, темному скакуну ничего не оставалось, как уступить свое преимущество и встать между безголосым и его всадником.

Его бока были разорваны, а на соболиной шерсти остались странные следы, светящиеся призрачным голубым светом. Вокруг этих следов плоть Кошмара, казалось, гнила.

Две Тени не могли противостоять рою ужасных мерзостей, которые, казалось, появились из Врат Третьей Категории. Они могли сбежать от безголосых рейфов, но не могли победить их… только потерпеть поражение. Святая и Кошмар продержались так долго только благодаря идеальному сочетанию их врожденных способностей и Воспоминаний, которые Санни доверил своим Теням.

Святая использовала Нарушенную Клятву, которая постоянно ослабляла и вредила Испорченным. Кроме того, она владела Грехом Утешения — Трансцендентным оружием, обладающим коварной силой. За эту силу приходилось расплачиваться нанесением ментального урона своему владельцу, к которому Святая была невосприимчива.

Комбинация урона души и разума была поистине грозной, особенно в сочетании с её превосходным владением мечом.

Кроме того, Грех Утешения обладал зачарованием [Знамение Ужаса], которое отравляло сознание врагов ужасом. Это зачарование усиливало действие [Мантии Страха] и [Повелителя Ужаса], которыми обладал Кошмар, делая черного жеребца тем могущественнее, чем больше его боялись.

В прошлом эта безупречная синергия никогда не подводила. Но сегодня этого было недостаточно.

…Впрочем, это было до того, как в уравнение добавился сам Санни.

Бросившись к оврагу, он направил свои чувства вперед.

Безголосые мерзости были достаточно сильны, чтобы одолеть его Тени…

Но насколько их хватит теперь, когда появился Мастер Теней?

Спустившись по склону горы, Санни вышел из тени и сделал то, что в бою обычно считалось бы очень глупым поступком: он подпрыгнул в воздух, взмыл высоко над ущельем, а затем резко рухнул вниз.

Опытные воины знали, что прыжок в бою не приносит никакой пользы, а наоборот, делает человека открытым для потенциально смертельной атаки. Хуже всего было то, что прыгуну нечем было воспользоваться в качестве опоры, поэтому уклониться или изменить направление, чтобы избежать удара, было практически невозможно. Это даже не позволяло провести по-настоящему мощную атаку, ведь сила рождалась из земли под подошвами ног и проходила через всё тело вверх, к острию клинка.

Однако отчаянные времена требовали отчаянных мер.