И там, в мочке ее уха, сверкает золотой треугольник.

3

Холли уже гораздо лучше справляется с общением с незнакомцами — и даже допрашивает их, — чем когда-либо, но идея предстать перед этим смеющимися, болтающими без умолку парнями у «Дэри Уип» навевает неприятные воспоминания. Это напоминает ей о травме, если называть вещи своими именами. В средней школе такие парни бесконечно дразнили и высмеивали ее. И девушки тоже, у них были свои собственные проявления ядовитой жестокости, но Майк Стердевант был наихудшим. Майк Стердевант, который начал называть ее Джибба-Джибба, потому что она, по его словам, джибба-джибба-бормотала. Ее мать разрешила ей сменить школу — "О, Холли, я допускаю", — но остаток своих кошмарных лет среднего образования она жила в страхе, что это прозвище будет преследовать ее, как неприятный запах: Джибба-Джибба Гибни.

Что, если она начнет джибба-джибба-бормотать, разговаривая с этими парнями?

"Не начнет", — думает она. — "То была другая девочка".

Но даже если это так (она знает, что это не так, не полностью), им было бы легче общаться с молодым человеком, немногим старше их самих. Это также рационализация. Тем не менее, она звонит Джерому Робинсону. По крайней мере, она не помешает его работе; он всегда оттягивает ее до полудня, а сейчас уже почти полдень. Разве 10:50 не довольно близко к полудню?

— Холлиберри! — восклицает он.

— Сколько раз я тебе говорила не называть меня так?

— Никогда больше не буду, торжественно обещаю.

— Чушь собачья, — говорит она и улыбается, когда он смеется. — Работаешь? Да?

— Тормознулся, пока не сделаю несколько звонков, — говорит он. — Нужна информация. Я могу тебе чем-то помочь? Пожалуйста, скажи, что могу. Барбара в коридоре что-то бубнит, заставляя меня чувствовать вину.

— Что она там делает посреди лета?

— Не знаю, и она злится, когда я спрашиваю. И это продолжается с прошлой зимы. Думаю, у нее там встречи с кем-то. Однажды я спросил ее, парень ли это, и она сказала мне, успокойся, это женщина. Старушка. Что у тебя?

Холли объясняет, что у нее, и спрашивает Джерома, не возьмет ли он на себя инициативу допросить нескольких парней, катающихся на скейтбордах у "Дэри Уип". Если, конечно, они еще там.

— Пятнадцать минут, — говорит он.

— Уверен?

— Абсолютно. И Холли... очень жаль твою маму. Она была с характером.

— Это один из способов описать ее, — говорит Холли. Она сидит на горячем бетоне, прислонившись к колесу машины, раскинув перед собой дурацкие красные галоши, ноги потеют, и готова заплакать. Снова. Абсурд, полный абсурд.

— Твоя речь на похоронах была великолепна.

— Спасибо, Джером. Ты правда у...

— Ты уже спрашивала, и да, я уверен. Ред-Бэнк-авеню, напротив Тикетс, вывеска недвижимости на фасаде. Буду через пятнадцать минут.

Она убирает телефон в маленькую наплечную сумочку и вытирает свежие слёзы. Почему так больно? Почему? Ведь она даже не любила свою мать, и она так зла на то, как глупо та умерла. Это вроде «Джей Гайлз Бэнд» спели песню "К черту любовь"? Поскольку у нее есть время (и хорошее соединение с мобильным оператором), она ищет ее в своем телефоне. Затем она решает ее послушать.

4

Арочный вход в Дирфилд-парк, ближайший к большой скале, увешан табличками: "ПОЖАЛУЙСТА, ВЫБРАСЫВАЙТЕ ОТХОДЫ ВАШИХ ПИТОМЦЕВ" и "УВАЖАЙТЕ СВОЙ ПАРК! НЕ МУСОРИТЕ!" Холли медленно идет по тенистой, ведущей вверх тропе, отодвигая нависающие ветви и глядя налево. У самого верха она видит проторенную тропу, ведущую в чащу. Она следует по ней и, наконец, выходит к большому камню. Вокруг него валяются окурки и банки от пива, а также "розочки" из битого стекла, которое, вероятно, когда-то было бутылками вина. "Слишком много вот этого "не мусорить", — думает Холли.

Она садится на нагретый солнцем камень. Как и ожидалось, отсюда открывается отличный вид на Ред-Бэнк-авеню: безлюдная заправка, заброшенный магазин, склад индивидуального хранения «Ю-Стор-Ит», "Джет Март" и — главная звезда нашего шоу — ремонтный гараж, теперь, наверное, принадлежащий Марвину Брауну. Она видит еще кое-что: белый прямоугольник экрана автокинотеатра. Холли думает, что любой, кто остается здесь после темноты, может бесплатно посмотреть кино, хотя и без звука.

Она все еще сидит там, когда черный подержанный «Мустанг» Джерома подъезжает к ее «Приусу». Джером выходит и осматривается. Холли встает на камень, складывает руки рупором и кричит:

— Джером! Я здесь!

Он замечает ее и машет рукой.

— Сейчас спущусь!

Она спешит к нему. Джером ждет ее у ворот и крепко обнимает. В ее глазах он выглядит выше и красивее, чем когда-либо.

— Ты сейчас стояла на знаменитом камне автокинотеатра, — говорит он. — В этой части города он хорошо известен. Когда я учился в средней школе, ребята частенько приходили сюда вечерами по пятницам и субботам, пили пиво, курили траву и смотрели всё, что идет в "Мэджик Сити".

— Судя по количеству мусора там, — неодобрительно говорит Холли, — они продолжают это делать. А что насчет будней?