"Слова поддержки, которые вы бы мне показали", — думает Барбара, — "и тогда вы бы оказались в таком же неловком положении, отправив на конкурс мои стихи без моего разрешения... только с меньшим эффектом, чем это удивительное письмо".

Она улыбается.

— Вы вдвоем не очень хорошо всё продумали, верно?

— Нет, — говорит Мари. — Мы просто... ваши стихи...

— Вы их тоже читали, я так понимаю?

Румянец на щеках Мари проступает гораздо сильнее, чем у Оливии.

— Все. Они замечательны.

— Хотя всё равно есть куда расти, — быстро добавляет Оливия.

Барбара внимательнее перечитывает письмо. Ее удивление уступает место новому чувству. Требуется секунда, чтобы понять его. Она в полнейшем восторге.

— Мы должны отправить стихи, — говорит она. — Можно попробовать ухватить быка за рога. Вы поможете мне их выбрать, Оливия, не так ли?

На лице старой поэтессы появляется улыбка облегчения. Барбара и не подозревала, что они считают ее такой дивой. То, что они сделали, даже круто.

— С удовольствием. Ключевым, на мой взгляд, является твое стихотворение "Лица меняются", с его чувством ужаса и дезориентации. Есть целый ряд стихотворений, в которых присутствует этот лейтмотив, это сомнение в идентичности и реальности. Они самые сильные.

— Пока это должно быть секретом. Только между нами тремя. Из-за моего брата. Он должен быть писателем в нашей семье, и я почти уверена, что его книгу о нашем прадеде опубликуют. Я ведь рассказывала вам об этом, да?

— Да, — говорит Оливия.

— Если его книгу опубликуют и он получит за нее хорошие деньги — его агент говорит, что это возможно, — я смогу рассказать об этом. Если попаду в шорт-лист, конечно. Если нет, ему ничего не придется узнать. Хорошо?

— А он действительно будет ревновать? — спрашивает Мари. — К поэзии?

— Нет, — сразу же отвечает Барбара. — У Джея нет ни капли ревности. Он был бы рад за меня. Но он так усердно работает над этой книгой, и я думаю, что слова даются ему не так легко, как иногда мне, и я не хочу отнимать у него внимания. Я слишком его люблю, чтобы делать это. — Она возвращает письмо Мари. — Пусть письмо остается здесь. Но я рада тому, что вы сделали.

— Ты щедра, — говорит Оливия. — Поэты редко бывают щедрыми, кроме как в своем творчестве. Мари, что ты думаешь о том, чтобы мы втроем поделили банку пива "Фостерс Лагер" в знак нашей дружбы?

— Думаю, что это замечательная идея, — говорит Мари, поднимаясь. — Но это еще один секрет, который нам троим придется хранить. — Она наклоняет голову в сторону Оливии. — От ее врача.

Она уходит на кухню. Барбара говорит:

— И вы щедрая, Оливия. Я рада, что вы мне не только учитель, но и друг.

— Спасибо. Я должна была сделать хоть что-то правильное, потому что провидение приберегло лучшего студента напоследок.

Настала очередь Барбары краснеть, но не от стыда, а от счастья.

— Расскажи мне, что ты читаешь, — говорит Оливия.

— Вы порекомендовали битников, вот их и читаю. Я приобрела антологию в книжном магазине колледжа. Гинзберг, Снайдер, Корсо, Эд Дорн... я его обожаю... Лоуренс Ферлингетти... он еще жив? [97]

— Умер месяц назад. Он был старше меня. Я хочу, чтобы ты почитала немного прозы, если ты не против. Это может тебе помочь. Джеймса Дикки [98] для начала. Ты знаешь его стихи, и у него есть знаменитый роман "Избавление"...

— Я видела фильм. Мужчины спускаются по реке на каноэ.

— Да, но не читай его. Прочти "Белое море". Менее известно, но, по-моему, лучше. Для твоих целей. Прочитай хотя бы один роман Кормака Маккарти [99] , "Кони, кони" или "Саттри". Прочтёшь?

— Хорошо. — Хотя ей очень не хочется расставаться с битниками с их смесью невинности и цинизма. — Вообще-то я читаю прозу сейчас. Ту книгу, о которой вы мне рассказывали, "Забытый город" Хорхе Кастро. Мне нравится.

Мари возвращается с тремя стаканами и огромной банкой "Фостерс" на подносе.

— Полагаю, Хорхе наконец-то отправился в Южную Америку, — говорит Оливия. — Он говорил о возвращении к своим корням, что было чушью. Он говорил по-испански, как на родном, но родился в Пеории и вырос там. Думаю, он стыдился этого. Я тебе рассказывала, что видела его незадолго до его исчезновения? Бегущим. Он всегда бегал вечерами, до парка и обратно. Даже в дождь, а тот вечер был дождливый. Наверное, он уже тогда планировал уйти. Больше я его никогда не видела, но помню, потому что писала стих, и он получился хорошим. — Она вздыхает. — Фредди Мартин — его партнер — был опустошен. Вскоре после этого Фредди тоже уехал, думаю, искать Хорхе. Любовь всей своей жизни. Вернулся с разбитым сердцем и с грузом нерешённых проблем. Пробыл здесь полгода и снова уехал. Злая Ведьма Запада [100] выразила это наилучшим образом: "Что за мир, что за мир!"