Шрифт:
— Прекратить! — прозвучал громкий голос через динамики по всей столовой. — Всем немедленно разойтись!
Надзиратели с электрическими дубинками и тяжёлым вооружением ворвались в столовую. Нас с Бари подняли с пола и развели в разные стороны. Я едва держался на ногах, по телу всё ещё бегали остаточные электрические разряды, парализуя мышцы.
— Варгос! — рявкнул старший надзиратель, голосом который не допускал возражений. — К начальнику! Немедленно и без разговоров!
Несколько минут спустя я сидел в знакомом кабинете начальника, пристёгнутый к стулу. Начальник смотрел на меня с выражением глубокого недовольства и разочарования на лице.
— Вот объясни мне, какого чёрта ты устроил драку в столовой? Перед всеми заключёнными? Ты же обещал мне вести себя тихо и мирно, досиживать свой срок без проблем!
Тяжело вздохнул, потрогал больное плечо, которое сейчас сильно болело и только потом ответил:
— Начальник, а ты знаешь, кто такой этот Бари?
— Знаю. Бывший боевик, наёмник. И что?
— Он пытался меня убить. Когда я был в его подчинении в пустыне.
Начальник нахмурился, его выражение лица изменилось:
— Рассказывай подробнее. Мне нужна вся информация.
— Мы работали в одной группе наёмников. Получили боевое задание. Он был нашим командиром. По контракту нам обещали хорошо заплатить, приличную сумму кредитов. Но когда там в песках мы нарвались на засаду, этот ублюдок решил, что я предал его и весь отряд. Выстрелил по мне из пушки бронетранспортёра, а сам свалил, спасая свою шкуру. Бросил меня раненого умирать там в песках медленной и мучительной смертью, под палящим солнцем пустыни.
— И ты решил отомстить ему? Вот поэтому напал на него?
— А как бы ты, начальник, поступил на моём месте? — спросил у него, глядя ему прямо в глаза. — Да это разве отомстить? Мы просто ласково обменялись мнениями. Вот встретились бы мы где-нибудь в другом месте, где нет надзирателей и ошейников…
Начальник долго молчал, изучая моё лицо, словно пытаясь понять, правду ли я говорю. Потом тяжело вздохнул.
— Понимаю твои чувства, Отпуск. Я понимаю твою ярость и желание мести. Но здесь действуют мои правила. И драки в столовой перед всеми узниками недопустимы. Это подрывает авторитет администрации.
— Извини, начальник. Просто увидел его, и у меня полностью крышу снесло. Я потерял контроль над собой.
— На этот раз обойдёмся без изолятора и наказания. Но если это повторится, я буду вынужден принять суровые меры.
— Не повторится, начальник. Слово даю.
— Слушай, парень, может тебе пока не поздно выкупиться отсюда? Может, ты передумал и хочешь выйти? — спросил начальник неожиданно.
— Выкупиться? У меня нет ни креда? О чём ты говоришь?
— Ну да, выкупиться и выйти. Пока на тебя не повесили более серьёзную статью вроде терроризма или организованного убийства.
— Да какой терроризм? Меня просто подставили. Я ничего не делал.
— Я всё понимаю и даже верю тебе, но есть серьёзная проблема. Сегодня был один дроид, а завтра будет два или больше, я не смогу перекрыть всё и всех.
— Я это понимаю, но для меня сейчас здесь самое безопасное место в целой галактике. Поят, кормят. Поэтому я ни ногой отсюда.
— Зря ты так. Давай я договорюсь с имперской закупочной компанией, и они заберут тебя отсюда. Дам я им команду, и они тихо вывезут тебя отсюда.
— Это шутка? От них я уже получил такую небольшую ампулу с ядом. Так что отвезут они меня не очень далеко отсюда, там прикончат и прикопают. Так что идут они сами куда подальше. А я буду здесь сидеть до конца положенного мне срока.
Начальник недовольно вздохнул и покачал головой:
— Хорошо, я понял твою позицию. Иди к медику, пускай посмотрит твоё плечо и заново перевяжет. А потом обратно в камеру.
Бросил взгляд на ноющее плечо. Там даже сквозь арестантскую куртку проступила кровь.
Как только за охранниками закрылась тяжёлая бронированная дверь и гулкие шаги его и надзирателей стихли в длинном коридоре, начальник колонии Харт позволил себе то, чего никогда не делал в присутствии заключённых. Он расслабился в кресле и прикрыл глаза.
Несколько секунд тишины, редкая роскошь на этой работе. Именно в этот момент панель, встроенная в поверхность стола, тихо запищала, издав характерный двойной писк, который Харт давно научился ненавидеть. Не потому, что этот звук ему был неприятен. А потому что этот конкретный сигнал означал одно его вызывает Оверт.