Шрифт:
Всего через пару дней моя гаремная жизнь точно кончится, придется привыкать к новому быту, с которым я раньше не сталкивался. Хотя, это тоже не все.
Когда вернулся обратно, пришлось успокаивать офицершу, которая ревновала к Лиэлии, несмотря на то, что пыталась это скрывать.
К счастью, шекспировской драмы не вышло. И ночью я доказал, что ревность — это хреновое чувство, за которое приходится отвечать в коленно-локтевой позе.
Дальше все шло по-старому. По идее должен был восстать дьявол, чтоб сожрать важный свиток. Небо могло долбануться на землю, доллар бы опять стал по тридцать. Но силы, которые под меня копали, по ходу ушли в долгий отпуск.
Два дня прошли очень мирно. Я спокойно жил у Таисии, потом передали деловой костюм для встречи с самой королевой. Перед походом во дворец мы долго болтали. Я пытался внушить офицерше, что надо быть подобрее, тогда бабы… то есть мужики сразу потянутся.
Она сделала вид, что все поняла. Хотя на деле, ей не хотелось меняться. Такая недосемья ей вполне походила. Но мне надо было идти вперёд, как никак, ещё совсем юный. Не терять же вторую жизнь подряд из-за глупостей!
Да и Таисии так будет лучше. Пусть ищет себе здешнего мужика, я всего лишь странный пришелец, за которым охотится злобная чупакабра. Кстати насчёт той Манды. Почему-то она больше не нападала? Вряд ли решила стать добренькой, скорей всего, затаилась, чтоб придумать новые козни, а это не очень-то круто.
Думая обо всем понемногу, я отправился во дворец, когда было назначено. Со мной снова были две фсбшницы. На этот раз они шли чуть поодаль, болтая о чем-то своем. Ошейника на мне больше не было. Несколько раз машинально тер шею, казалось, что он все же появится.
Конечно, этого не случилось, и вскоре мы прибыли в «Эрмитаж» местного розлива, где должна решаться судьба.
На этот раз было как-то обычно. Даже к походам к королеве можно привыкнуть, особенно к такой, как в том Амазонуме. Я чувствовал себя хорошо, как ни странно. Казалось, снова вернусь в гарем, и никаких перемен тут не будет.
Так работала защитная реакция мозга, которая была кстати. Я без проблем пошел к большой лестнице, вошел во дворец, показав на входе свой свиток. Потом был знакомый мне коридор с голой статуей Аполлона. Дальше зал, полный народу. Люди, кстати, будто не расходились, стояли на прежних местах как шахматные фигуры, с прошлого раза.
Оказавшись среди расфуфыренных женщин и их мужчин, я слегка растерялся. Защитная реакция тут же пропала, казалось, что попал в пятый класс, где надо решать сложное задание, с которым у меня куча проблем.
Несмотря на прошлые подвиги, встречали меня очень «не героично». Вокруг слышался смех и вздохи, кто-то причитала, что малолетке нельзя давать столько прав; я должен дожить до тридцатника, а потом уже все остальное.
Мелкие сошки меня почти не бесили. Главной змеёй тут была Гэлла. Я боялся, что врежу ей, если будет выпендриваться. Ведь она скорей всего подстроила «испытания», которые вели не к гражданству, а в гроб.
«Ладно, здесь меня не убьют, это точно. Остальное уже как-то похрен», — подумал, выходя в центр комнаты, под градом презрительных возгласов.
Глава 8
Королевы как всегда не было. Опять скажет, что сидела на толчке или что покруче. Послал бог монархиню, а мы ещё нашими оглоедами недовольны.
— Да что говорить? Ему все равно все дадут. Знает, каким местом зарабатывать, — послышался голос совсем рядом.
— Только через мой труп! Я не потерплю, чтоб в тронном зале творился такой позор! — взвизгнула кто-то.
Тут из толпы вышла женщина с наглым лицом и черными кудрявыми волосами. Она посмотрела на меня, поправив прическу, затем окинула взглядом придворных.
— И ты, малышка, хочешь стать лучше всех? — спросила она с улыбкой.
— Малышка — это твоя грудь, дорогуша, — машинально ответил я.
Все тут же ахнули, женщина чуть не позеленела и крикнула:
— Нарушение правил поведения! Смотрите, он не в себе!
— Нарушение правил поведения, смотрите… она не в себе, — воскликнул в ответ, копируя ее интонацию.
Кто-то в толпе рассмеялся, но в основном все хотели меня уничтожить. Женщина поняла, что едкими фразами меня достать невозможно. Тогда она раскинула руки в стороны и жертвенно заявила:
— Если каждому слабому мальчику давать все права, то устои нашего государства превратятся в прах. Мы должны собрать все усилия, чтобы не допустить нарушения традиций, создающих фундамент страны.
— Да, гнать его!
— Малахольный для гражданина!
— Моя собака и та лучше подходит!
Толпа стала сильно гудеть. Даже охранницы, стоящие по периметру, напряглись. Я сглотнул слюну, отходя к трону, и понял, что мне здесь не рады. Плевать на их тупые подачки, если что сам сбегу. Обойдусь без бумажек, возьму столько прав, сколько смогу унести. А эти напомаженные дуры пусть катятся к черту.