Служки вдвоем хвать за ноги молодца - и по ровному полу на двор, а там в сарай, в мягкое сено, отсыпаться. Тако же второго, третьего, четвертого - хвала богам!
– всё на этот час. Ближе к утру не менее трех десятков гостей будут со скромными удобствами распределены по просторному сараю. Иных, которые из постояльцев, а не из посетителей, и по комнатам разнесут, со всем почтением. Но ежели в трактире - трактир ведь не храм, не общественная мыльня - случаются какие-то неприятности и досады, то покойников никогда в этом же сарае не размещают, не таков трактир "Два холма", чтобы к гостям с небрежностью относиться, живущих с мертвыми перемешивая, не таков хозяин трактира, чтобы честь свои и доброе имя пачкать подобной нерадивостью: живые и пьяные - отдельно, дабы всем им тепло и мягко было, а которые ненароком преставились в разгульной ночи - тоже отдельно лежат, в другом сарае: тем уже ни сено под бочок, ни похмельная утренняя вода не надобны. Все по счету принято и наутро властям исправно и привычно доложено: проверяй, дознавай, виновных наказывай, буде таковые прояснятся по обыденному розыску.

Третью чарку Хвак опорожнил одним глотком, но запил ее, по настоянию заботливой Вишенки, полным кубком шипучего вина, присланного в подарок от трактирщика... И закусил холодной кабанятиной. Хорошо... но может стать еще лучше.

– Это... Вишенка... Ну... Ты это...

– Да, мой доблестный защитник и повелитель? Да, мой рыцарь, что ты хотел повелеть своей безропотной послушнице?

– Ты... отдохнуть хотела... Так я подумал...

– О, да! Надобно отдохнуть, придти в себя... Когда вокруг столько шума, грубости, невольно хочется тишины и уюта, чтобы рядом не было никого, кроме человека, способного тебя понять, который способен вскружить любую девичью голову, но, в то же время, встать надежной защитою... И вели еще кувшин шипучего вина, пусть его принесут к тебе в комнату... к нам в комнату...

– Гр-рибок!

– Я здесь, пресветлый господин Хвак!

– Это... Кувшин имп... шипучего... Стой ровно, не качайся! И кувшин "гнева богини"!

Хвак обернулся на взвизг - пальцы сами сжались в кулаки, чтобы крушить и защищать - но это Вишенка всего лишь смеялась и хлопала ему в ладоши, восхищенная удалым заказом.

– А-а... кто он был?

– Что? Что ты спросил, дорогой мой Хвак?

– Ну, этот... рыжий?..

– Знать его не знаю, ведать не ведаю и еще сто лет знать не хочу! Я этого подлого грубияна видела единственный раз в жизни! Что он от меня хотел - только богам известно! Да неужели ты думаешь, что я способна сводить знакомства с такими людьми, как этот невоспитанный мужлан? Бывало, не только купцы, но даже благородные судари нанима... одаривали меня и мою красоту своими улыбками и одобрительными возгласами!

– Да, ты красивая, это верно!
– Голова у Хвака сладко кружилась, губы сами разъезжались в счастливой улыбке... Вишенка говорит, что ей двадцать пять лет... Стало быть, она гораздо моложе Кыски, неверной его жены... Хотя... если, например, поставить их рядом и сравнить... Ну, это наверное, потому что свет плохой... А утром Вишенка будет еще свежее и краше... вот тогда он и посмотрит... Конечно, Вишенка гораздо красивее Кыски: и румянец у нее, и платье все блестит, и бусищи - вон какие огромные!.. Кыска... суховата статью была, а Вишенка вся в теле... второй подбородочек у нее очень... это... очень милый... Куда они идут от стола??? А-а... Точно, они идут в его комнату... по лестнице... отдохнуть.

– А где эти?..
– Хвак показал расслабленной рукой и Вишенка сразу же поняла недовысказанный вопрос:

– Грибок все туда принесет. Там такая есть подставка... возле ложа. Там будут и кувшины, и чарки, и заедки.

– Даже про подставки она знает!
– восхитился про себя Хвак и попытался обнять свою заботливую подругу за нижнюю часть спины.
– Умница ты моя!

– Да, да, да! Да, мой славный рыцарь! Только не здесь, ибо я стесняюсь. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя верная Вишенка сгорела на людях от стыда и стеснения?

– Н-не хочу! А кто там см-м-меет? Я сейчас их...

– Никто не смеет, все хорошо. Все очень и очень хорошо. А ты без лошади, да? Седло, седельные сумки... нигде не оставлял?

– Нет. Пешком.

– Ты мой богатырь! Вот мы и дома. Ты, наверное, попить хочешь?.. Ну, кто еще там? А, Грибок? Чего тебе? Сколько??? Да ты с ума сошел! Ты думаешь, я считать разучилась? Или порядков не знаю? На, еще один большой добавлю - и довольно с тебя! Там еще на столе осталось вдоволь непочатого, некусаного! Кровосос!

– К`то кровосос! Г-где!?

Служка мгновенно испарился, захлопнув за собой дверь, только лестница громыхнула, Вишенка же подскочила к Хваку, прижалась щекой к потному пузу его и ласково заворковала:

– Нигде, никто, ничего и нигде, это я спросила насчет клопов. А клопов-то и нет, все чудесно, все создано только для нас с тобой... для нашей любви. На, попей, я тебе освежающего приготовила, выпей скорее.

Выпил Хвак, почему бы и нет, когда близкий человек о тебе заботится? Выпил, но освежающее оказалось с каким-то противным привкусом, словно туда дешевых заклятий пополам с гнилыми травами напихали... Пришлось запить это дело двумя чарками "гнева богини" и положить сверху пару глотков шипучего... Потом... вроде бы, он еще крепкого чарочку навернул... И проснулся.

Солнечный зайчик, прискакавший из-за полуоткрытого оконного ставня, приветливо щекотнул ему лоб, теплыми лапками прикоснулся к зажмуренным глазам: пора вставать, человече, новый день пришел! Телу было мягко, удобно, в голове приятно шумело, и если бы не жажда - Хвак и дальше бы нежился в утреннем сне... Да, утро-то совсем раннее, Хваку только взгляд бросить на высоту луча, чтобы сие понять, ибо всю свою прошлую жизнь привык он просыпаться с рассветом и время безо всяких жреческих мерностей определять научился... Попить вволю водицы холодненькой, Вишенку не разбудив и еще немножко подрем... Э... Э!... А где Вишенка???