И, казалось, сама смерть притаилась за ликом того одиночества…

 Мне снился сон, что я дикий лесной зверь – злой и кровожадный оборотень.

 Я быстро перебирала мощными мохнатыми лапами, развивая сумасшедшую скорость, от чего лесная тропа, по которой я мчалась во весь опор, сливалась в длинную рябящую полосу.

 Цепляясь и ломая собою ветки, затаптывая прекрасные цветы и траву, я ловко лавировала меж деревьев, уверенно направляясь к своей цели.

 Я чувствовала жуткий голод – страшный волчий голод, который сверлил утробу, как свирепая язва, доставляя все больше мук и звериной ярости. Клыки стучали при беге, по ним густой струей тянулась пенистая слюна, брызгая от резких движений. Магнитные волны, огромная сила притяжения влекла меня…

 И вот, наконец, я у цели.

 Среди густых развесов старых деревьев неожиданно вырос сарай, словно склеенный из картона. Я остановилась перед ним, тяжело дыша широкой грудью, жадно глотая слюнную жвачку, намеренно не спеша рассматривая сарай, заглядывая в окна, изучая тонкую деревянную дверь, улавливая и поглощая большими влажными ноздрями зовущий сладкий запах.

 Рыскаю вокруг, нагнетая свою ярость, возбуждая аппетит, доводя себя до крайности, до невыносимой боли. И наслаждаюсь напряженной тишиной, затаенной там, за дверью…

 И только через какое-то время, отойдя от сарая чуть поодаль, прячусь в кустах и наконец даю себе решительную команду ВПЕРЕД! – и с треском, с одержимостью врываюсь в середину, снося двери лбом.

 Гигантские крысы размером с поросят разметаются в стороны, издавая непереносимый, высокочастотный визг, от чего я вскакиваю на дыбы от неконтролируемого бешенства, хватаю крыс клыками, раздираю извивающиеся тела на куски, чувствуя хруст костей, рвущуюся плоть и лопающуюся шкуру; ощущаю вкус крови – горячей и густой, вливающуюся в пасть, стекающей обильной струей по лохматой морде.

 Работаю быстро и точно – рву и полосую, выплевывая туши одну за другой.

 Никто не спрячется!

 Никто не сбежит!

 Нет спасения ни одной твари!

 Жертва осталась одна.

 Забилась в угол, сжалась, смотрела на меня обреченными потухшими пузырьками.

 Я неспешно приблизилась к ней, принюхалась… и сделала последний прыжок.

 Шерсть слиплась от крови, все вокруг забрызгано, на земле валялись разодранные тушки, крысиные морды, но было тихо и спокойно.

 Я чувствовала себя чертовски уставшей и довольной.

 Вскинув морду вверх, громко и протяжно завыла…

 В этот же миг яркая вспышка света показалась в большом окне сарая и ненадолго ослепила. Я услышала Голос, зовущий меня из леса, и сразу же почувствовала себя нежным ласковым щенком.

 Медленно вышла из сарая и тяжелой неуклюжей походкой пошагала на зов, в чащу леса…

 – Мира, – звал неопределенный Голос, не то женский, не то мужской. – Мира – звал он снова и снова.

 И я продолжала идти навстречу неизвестного, влекущего… так никого и не видя впереди.

 – Мира, Мира…

 Я проснулась, пребывая в странном, почти бессознательном состоянии, с трудом ориентируясь в собственной гостиной.

 – Мира? – прошептала непонимающе. – Почему Мира?..

 Наличие таких снов кого-нибудь другого могло бы удивить и напугать.

 Быть может, лучше совсем не видеть снов. Я по-доброму завидовала тем людям, которые спят спокойно, ничем не заботясь хотя бы во сне.

 Говорят, без сновидений спят лишь те, у кого нет ни совести, ни чувства вины. Интересно – это правда?

 Но разве это не патология?

 А что, собственно, не патология в этой жизни?

 Нет совести – плохо. Есть совесть – тоже ничего хорошего.

 И, как утверждает мой отец – психотерапевт со стажем – абсолютно здоровой психики не существует.

 Иначе, не существовало бы эмоций. Не существовало бы человека. Не существовало бы целой земной цивилизации.

 В каждом заложены свои законы страхов и переживаний. Конечно, где-то должна находиться общая мера, заветная черта, иначе – хаос и беда.

 Но как знать, когда появляются признаки, превышающие норму?

 Можно ли вылечить душу (если речь идет именно о ней) уединенной палатой, препаратами сомнительной пользы или смирительной рубашкой?

 Чтобы успокоить душу – связать тело?

 Разве это не абсурд?

 Если нет никаких шансов вылечить душу, может, лучше оборвать тогда ее обременяющую связь с телом, – отпустить на волю, в бескрайние просторы поднебесья: вернуть птице ее крылья, воздуху – свежесть, ветру – скорость, солнцу – сияние…