Зарудная Галина
Шрифт:
Но будь все так просто – на земле остались бы только стихии – и ни одного человека!
Поэтому душу все еще лечат посредством тела….
Все согласны с тем, что убийца – это злонамеренный преступник, монстр, наказать которого – гордость и честь.
А вот самоубийцы – это отдельный пункт, отдельная область науки, отдельный объект наблюдения, вызывающий и жалость и презрение одновременно.
Самоубийцу никто не стремиться поставить перед судом, но в определенных случаях связывают руки и полностью изолируют об общества, не хуже чем какого-нибудь маньяка.
Знаете, сколько бы людей преспокойно сокращали свой срок, не будь религии, морали, добродетелей различных сфер деятельности, что неустанно борются за спасение человеческой жизни?
Не сотни и не тысячи.
Миллиарды!
Это говорю вам я, Анна Гром, которой связывали руки нестерпимых десять месяцев, пока не настал тот момент, когда я просто устала.
Устало тело, а душа… видимо смирилась с тем, что ей уже никогда не вернуть свободу стремительной лани.
После этого меня больше не связывали. Решили, что я перестала желать себе смерти. Но ведь я и так уже была мертва…
Еще через восемь месяцев я вернулась к существованию.
Для чего?
Чтобы до конца своих дней скрываться за переводами в стенах квартиры?
Часть вторая.
Глава 13
Несколькими часами позже, купив в киоске только что отпечатанный выпуск «Информ-недели», я остолбенела при виде заглавления на первой странице: «Убийство в парке. Жестокий урок современности».
Я развернула газету и просто глазам своим не поверила. Дойдя до типографического станка, моя статья претерпела массу удивительных изменений, редакций и дополнений.
Неблагополучная сирота и наркоманка, судя по всему, сама спровоцировала убийство.
Образ жизни, который вела эта девушка, Мирослава Липка, не соответствовал никаким нормам чести и морали. Завоевав небольшую славу в городе, она всячески пользовалась этим, чтобы известным образом заработать на очередную дозу…
Помимо того, заводила сразу по несколько любовников одновременно, одним из которых и был Гришин М.В., ее собственный сутенер и дилер. Незадолго до смерти девушка ввела себе сильнодействующий наркотик и, делая заключение по фотографии, до последней минуты пребывала в состоянии глубокого экстаза…
Нет сомнений, убийство – дело рук одного из любовников, скорее всего – Гришина. Мотивация очевидна: раздор на фоне наркоторговли и проституции. В скором времени газета откроет читателям все подробности расследования…
Это чей-то дурацкий розыгрыш?!!
Еще одна деталь, повергшая меня в ужас, - там стояло мое имя в конце!
Я – автор вей этой грязной, отвратительной, бесчеловечной ахинеи!!!
Я ворвалась в практически пустую редакцию.
Бухгалтерша дожевывала бутерброд над своими списками и учетами, секретарщица Вика принимала звонки устало и машинально, снимая трубки сразу с двух стоящих перед ней аппаратов, отвечая сухо и безразлично, порою в обе трубки одновременно. Увидев меня в приемной, она первым же делом посмотрела на часы, видимо, напомнив себе, что на сегодня сверхурочной работы более, чем достаточно, и стала собираться домой.
– Виктора Палыча нет, – поведала она равнодушно, когда я попробовала вломиться в запертую дверь кабинета редактора. – Слинял куда-то, но сказал, что еще будет сегодня… Кстати. Убийца за решеткой? То есть бояться больше нечего? А то такие слухи ходили про всяких маньяков, что на работу выходить было страшно.
Я оставила ее вопросы без комментариев. В конце концов, это уже не ко мне. Однако я не представляла, как воспримут подобную ситуацию Борщев, Черныш, тот же Гришин, черт возьми! Люди, которых я подвела и оскорбила, не приложив к тому даже собственной руки.
А про гордость свою можно вообще не думать.
Как Виктор Палыч мог так поступить?
И что – Гришина теперь линчуют, как того несчастного, что в «белой горячке» сбросил жену с балкона?
Как можно просто так заклеймить человека – без суда, без следствия?
До капитана Борщева удалось дозвониться лишь с пятой попытки.
– Что-то произошло, – удивился Алексей.
– Ты сегодняшнюю газету видел? ; Спросила я сдержанно.
– Нет еще, времени в обрез. А что там?
– Редактор переписал мою статью. Теперь там совсем не то, о чем мы договаривались с Чернышем.
– Вот блин, – присвистнул капитан.
– Но мне не ясно, от куда у шефа столько скрытой информации.
– Точно не от меня. И вряд ли от Черныша. Во-первых, он уже обсудил все с тобой, а во-вторых: для этого просто не нашлось бы времени. Сейчас он на выезде по делу, вернется еще не скоро. Алиби Гришина, кстати, подтвердилось.