Вот тогда, памятуя о беседе с Марией Францевной, я и пошел на риск: организовал их выставку в Институте, устроил распродажу, поделился с ними по-братски - вот он, путь: ставить на тех, кто умеет держать удары, чист в позиции и понимает, что связь времен неразрывна: без прошлого нет будущего.

Каждому - свое. Господь лишил меня дара писать или ваять, но умом не обделил.

И - постоянно думая о своем будущем - я обратился к прошлому, посвятив кандидатскую диссертацию теме <Традиция и искусство>.

После того как отменили графу про то, был ли ты в оккупации (не моя вина; не я, а власть допустила немца до Москвы и Сталинграда), решился поехать в первую туристскую поездку. И такая меня обуяла тоска и боль за несчастную Россию, когда я попал к побежденным немцам и увидел, как они давно живут, каков их достаток и уважительность друг к другу, что подумал: <Никогда нам из дерьма не выбраться и нечего ноздри раздувать, что, мол, богоносцы, избранные! Прокляты мы богом, истинно так! За то, что легко своих Перунов сожгли, за то, что в семнадцатом церкви рушили и памятники валили, за то, что легко прощали зло! Не отмыться нам вовек!>

Вот тогда-то, опираясь на опыт с суздальцами, я и решил: только деньги могут дать человеку истинную духовную свободу, все остальное иллюзия... Тогда же появились Витя Русанов и Кузинцов, тогда и начал крутиться бизнес с художниками, тогда и ощутил наконец надежность; матушке дачку купил, себе кооператив построил, жил как хотел... Найди художника, помоги ему - он отблагодарит, внутри они чистые, хоть и шельмы...

А тут - на тебе, новое время! Права личности. Определенные послабления в линии. Свобода слова, газеты распоясались, гласность, будь она трижды неладна! И - как следствие - рушатся надежно отлаженные связи, рождается страх, что вновь грядет нищета.

Народ - что? Народ дурак. Ему надобно постоянно втолковывать: кого любить, а в ком видеть затаенного ворога, однако не всегда просто вести такую работу: и среди тьмы есть головы; умные сразу просекут, что в конечном-то счете речь идет о рынке, заработках, - в первооснове всех людских начинаний сокрыт золотой телец, никуда не денешься, греховны... А вот поди, скажи открыто, что если у своего берешь - он снесет, наш человек все стерпит, а попробуй у чужого выдери?!

...Врать можно другим, себе - преступно. Если сейчас проиграем, все будет кончено: как-никак шестой десяток, начинать сначала поздно. Удержание достигнутого - сродни войне; или - они, или - я, третьего не дано. Индивидуальный труд, кооперативы, поддержка личной инициативы, право на заработок - есть то объективное зло, которое рушит нашу цепь, где каждый, разрешающий, обязан получить свое. А если разрешать не надо? Если в Конституцию запишут параграфы о том, что дозволено всем? Сидеть разрешающим на свои двести рублей и дома топор точить?! С топором на танк не выйдешь... Право для всех - гибель нам, элите, избранным, тем, кто достиг высшего блага властвования: не позволить, запретить, умучить справками, бумажками, доверенностями... Мы лучше знаем, что нужно нашему народу несмышленышу... Столетия должны пройти, прежде чем он научится демократии, не для нас это, мы силе покорны, а не праву, кнуту, а не закону.

...Кузинцову сказал лечь на грунт; Русанову строго-настрого запретил ездить к Чурину на дачу, слишком повадился; про Завэра забыть всем наверняка сгорит; старик не понимает, что времена изменились, связи не помогут, скорее наоборот.

Терпение, только терпение! Именно сейчас и надо перенести центр борьбы за себя в клубы, на дискуссии организованной нами <Старины>: власть припугнуть - великое дело. Случись какая беда, есть отговорка и обращение к общественности: <Мстят за слова правды!> Пусть попробуют тронуть, ныне скандалов не хотят - демократия! Главное - точно определить врага, от которого художника могу сберечь я, один я и никто больше. Сюзерен невозможен без феодала; понятие <благородность> связано со словом <поддержка>, <защита>, <протекция>, ничего в этом зазорного нет.

Вот пусть Русанов и рванет Варравина на своей мине; Томка уже Глафиру Анатольевну подготовила, - напишет заявление, слава богу, персоналочку у нас до скончания века будут чтить и холить, без нее нельзя: у тех, на Западе, светская хроника, а у нас открытое собрание, все вблизи, страсти наружу, лобное место, где еще такое есть?!

Кашляев парень с головой, подготовит почву в своей редакции, турнут этого Варравина коленкой под зад, пополнит ряды неудачников - вот к нам и придет, больше-то некуда...

...О том, что с каждой сделки, заключенной Русановым, он получал пятую часть, Тихомиров запрещал себе и думать; тем не менее подстраховался: сберкнижки <на предъявителя> завещал после смерти активистам своей <Старины>, мол, не о себе радею, о нашем общем деле; пройдет смутное время - переписать книжечки не поздно, пять минут делов. Постоянно повторял: <Мы работаем в рамках советского законодательства, никаких отступлений не потерплю, как и от норм пролетарского интернационализма; наши враги - сионисты и масоны, и не наша вина, что все они относятся к лицам известной национальности>.

...Нет, говорил он себе, я - неуязвим! Линия защиты абсолютна, выдержка и еще раз выдержка; главное - переждать смуту, потом мы свое возьмем, главное - сохранить цепь: идея (я), поиск художников (Русанов), подготовка почвы (Кузинцов), подписание заказа на роспись зданий (Чурин), бриллиантики для дополнительных услуг (Иуда Завэр и Румина), <Старина> (страховка предприятия общедоступной идеей). Все четко, точно и отлажено. Так держать!

XVI Мы, Лизавета, Иван и Гиви

_____________________________________________________________________