– Любовь моя, если бы ты только попробовала моей крови, ты бы поняла, как много я могу тебе дать.

– Ты пытаешься использовать обстоятельства? То, что я напугана? Это даже хуже, чем заставлять людей обращаться, – я смотрела на него испуганными глазами, но старалась, чтобы он понял – я доверяю ему.

– Нет. Я подожду. Я умею ждать, вот увидишь.

Он поднялся с парты, провел рукой по моим волосам и тихо вышел из кабинета. «Как долго я тебя ждала. Как долго я тебя ждала», – корчась от смеха, истошно кричала в моей голове героиня фильма «Москва слезам не верит».

Эта партия была разыграна. Следующий ход был за Валькой.

Когда я вышла из школы, было уже темно. Я устала, но, чтобы не рисковать, устремилась бегом, перелеском, в обход жилого массива к реке. Мне хотелось быстрее оказаться как можно дальше отсюда, я хотела в Сокольники. Там, среди диких животных, в знакомом мне до боли лесу я найду себе убежище и переночую. Может быть, хижина за парком аттракционов свободна – там я позволю себе задержаться подольше.

Лишь на рассвете я добралась до канала Яузы, от которого путь к Сокольникам занимал не более 20 минут. Шагая по растрескавшемуся тротуару, я слушала пение птиц, радующихся весне, и чувствовала себя так, будто возвращаюсь домой. Вот поворот на одну из лучевых просек – когда-то здесь ездили машины, а для меня это был любимый отрезок маршрута для утренней пробежки. «Тридцать лет прошло, а так и бегаю», – грустно подумала я. Свернув налево, углубилась в чащу леса, по направлению к хижине, которая на мое счастье оказалась пустой. Здесь пахло пылью, сырой древесиной, прогорклым маслом, с помощью которого можно было зажечь самодельную лампу. В углу сиротливо громоздилось подобие камина. Сбоку кто-то из людей заботливо сложил сухие дрова. Повозившись и раздраженно кряхтя, я все же смогла развести огонь и, глядя, как лижет пламя серый камень, позавтракала из собственных припасов. Потом тщательно забаррикадировав дверь, не столько от вампиров и людей, сколько от хищников, я зарылась в старое тряпье и решила на этот раз проспать часов пять.

Видимо, укусы двух вампиров за один краткий период времени не прошли бесследно – ни для моего организма, ни для сознания. Долгие часы я провела, метаясь в бреду, между сном и явью. Вся в поту, выныривая из очередного кошмара, я снова летела в пропасть воспоминаний – кошмарных воспоминаний. Память проделывала со мной невообразимые штуки: снова и снова прошлое изменяло форму и суть, выдуманные события подменяли реальные, но в конце концов мне приснилось единственно логическое завершение: я нашла своего мужа.

Это произошло в те дни, когда мир уже очевидно сползал в пропасть, когда люди стали бояться выходить на улицы, электроэнергию, интернет и телефонию беспорядочно отключали, а Москву то и дело оглашал вой сирен, напоминающий о том, что в городе никто не спит. Я осталась дома одна и судорожно скачивала из интернета карты подземных туннелей города и метро. Тогда мне уже было понятно, что нам придется капитулировать, но я наивно полагала, что людям будет комфортно под землей. Последним открытием о вампирах на тот момент стал факт, что они избегают воды, обсудив его с Лобовским, мы принялись придумывать план спасения, основываясь на этом факте и уповая на подземные реки города. Мы надеялись обнаружить тайные подземные переходы, катакомбы, по следам диггеров сориентироваться в сети подземных каналов и создать на подходящих площадках подобие лагерей.

Вальку я оставила с соседскими мальчиками, а муж вышел из дома раздобыть каких-нибудь продуктов. По крайне мере, я так думала. Внезапно, я услышала, как в замке поворачивается ключ, хлопнула дверь, и на пороге кабинета возник Лев – запыхавшийся, в распахнутой куртке, с раскрасневшимися щеками. Он задыхался, и, протягивая мне какие-то бумаги, никак не мог связано объяснить, что это. Затем отдышался, сглотнул, и выпалил:

– Я достал билеты на корабль, который отплывает из Питера. Собирайся, мне нужно бежать на вокзал, купить билеты на поезд. Не получится – мы попробуем уехать на машине, хотя пробки на выезд из города не трогаются с места сутками. Говорят, по ночам там творится ад.

– Ты с ума сошел? Какая разница, где нам предстоит столкнуться со всем этим ужасом? Здесь мы хотя бы находимся на своей территории…

– Чушь! Чушь! Ты сама говорила мне о воде и вампирах! Путь по морю самый безопасный. Мы можем найти остров, куда не добрались эти ублюдки! А потом… пойми, скоро отключат отопление, воду, свет. Да, ты права – это конец всему… Но не все равно, в каком климате встретить апокалипсис. Так что собирай ваши с Валькой вещи, мы уезжаем.

– Я не могу! Как я объясню всем нашим, что решила сбежать? Через пару часов мне нужно в Минатом – у нас собрание! Мы пытаемся выжить, они верят в то, что мы выживем! Они не могут бежать – там старики, дети…

– Вот и отлично – пойдешь к ним и скажешь о нашем решении. В такое время каждый человек, каждая семья… Мы должны лишь самим себе – выжить. Зачем ты спасаешь этих стариков? Они же между собой никогда не умели договориться, как им жить, а ты хочешь, чтобы они стали солидарны в выживании? Помнишь, как в том фильме: «И это народ?! Нет, хуже – это лучшие люди города». Бежим от этих лучших людей города, бежим, потому что скоро не будет ни города, ни людей – ничего не будет!

Я не могла поверить, что это говорит мой муж. Но, что еще хуже, мой разум признавал его правоту. Но сердце разрывалось на части. Сердце хотело остаться дома, каким бы адом ему ни предстояло для меня обернуться.

– Итак, я жду тебя на вокзале. Самое необходимое я давно собрал, чтобы тебе не было тяжело, я возьму эти два чемодана из прихожей. Захвати только самое необходимое и легкое из ваших вещей. Что-нибудь из одежды, наверное. Я жду тебя там, потому что каждое такое путешествие по городу… Сама знаешь. И посмотри на меня… Посмотри на меня, Соня! Ты никого не должна спасти, кроме нас с тобой!

Он вложил мне в руку билеты, схватил приготовленные чемоданы и выскочил за дверь, хлопнув ею за собой и не закрыв на ключ. Я опустила голову на руки и, еле сдерживая слезы, уставилась в окно, за которым был виден мой любимый сквер, библиотека, вымощенная кирпичная мостовая Большого Толмачевского переулка. Все, что было мне так бесконечно дорого, и все то, что у меня так или иначе кто-нибудь когда-нибудь да отнял бы. Наверное, я бы еще долго сидела – безвольная, аморфная, не способная выбрать между собой и собой, как в квартиру влетел Валька, а за ним, держась за сердце, буквально ввалилась наша 80-летняя соседка Ида.