Глава 11

10 января 997 г. от ВР.

…В приемную Белосельского мы вошли без двух минут час и оказались в перекрестии взглядов двух десятков напыщенных дворян, дожидавшихся аудиенции. Меня не узнал ни один. Поэтому первой реакцией «сильных мира сего» на наше появление стало недоумение. А когда они заметили Волкову и сообразили, что она следует за каким-то мальчишкой и считает нормальным свое подчиненное положение, удивились. Впрочем, на ноги поднялись. И даже поздоровались. С нею. А через пару мгновений потеряли дар речи от реакции секретаря Императора — он вышел из-за своего стола, склонил голову в знак приветствия МНЕ и нанес страдальцам удар милосердия:

— Добрый день, Олег Леонидович, дамы. Государь уже освободился. Следуйте за мной.

Возмущение аристократов можно было черпать ложками.

Но мне было не до них. Поэтому я проигнорировал и недовольные сопения, и злые шепотки, и ненавидящие взгляды. А Наташа из вредности «задавила» весь Воздух при первой же попытке особо любопытных оценить плотность наших покровов. И… создала «избыточное давление». Дабы снять сразу все вопросы.

Я мысленно усмехнулся, двинулся следом за «провожатым» и шаге на третьем услышал чей-то тихий возглас:

— Да это же Беклемишев! Тот самый…

«Угу…» — весело подумал я и забыл об этой публике. Так как поймал взгляд главы государства, восседавшего за рабочим столом, и переключился в рабочий режим. Как оказалось, рановато — Белосельский поздоровался, но ни разу не официально, сделал моим спутницам по персональному комплименту, предложил усаживаться поудобнее, отпустил секретаря и отправил погулять всех телохранителей, кроме самого доверенного. А после их исчезновения за фальшь-панелью добродушно объяснил последнее распоряжение:

— «Задавить» стихии в вашем присутствии они бы все равно не смогли, так что пусть хоть немного отдохнут.

Слегка расслабился и сам — расстегнул ворот кителя, подвигал плечами и сел поудобнее. А потом уставился на Волкову и криво усмехнулся:

— Откровенно говоря, скажи мне кто-нибудь еще сегодня утром, что вы согласитесь поучаствовать в усилении Дара моего наследника, назвал бы эту личность наивным прожектером. Поэтому звонок Олега Леонидовича выбил меня из колеи и заставил пообщаться с аналитиками. Они тоже удивились, ибо прекрасно знают, как вы на самом деле относитесь к «основному инстинкту аристократа» — неустанному стремлению к власти — и даже собрали коллекцию ваших изречений по этому поводу. Да, я понимаю, что люди иногда меняются, но непоколебимо уверен в том, что вы остались той же личностью, которая когда-то отказалась выходить замуж за наследника престола и не сломалась под давлением родни. Вот и хочу понять мотив вашего решения. Пойдете мне навстречу… хотя бы в этот раз?

Тут мне стало не по себе, ибо государь поднял очень уж личный вопрос. А Волкова спокойно пожала плечами и… перешла на «ты»:

— Вить, люди действительно меняются. К примеру, ты-сегодняшний и ты из нашего общего прошлого — два абсолютно разных человека. И если бы в то время моей руки попросил парень, живущий чаяниями страны и подданных отца, то я бы ответила согласием. А так зауважала тебя только на втором году твоего правления — сразу после того, как ты поставил на колени Румынский Комплот, вырезал заговорщиков, пытавшихся тебя свергнуть во время войны, и заставил охамевшее промышленное лобби работать не на свой карман, а на государство. Ну, а сейчас считаю лучшим правителем Российской Империи за все время ее существования. Вот и подставляю плечо без далеко идущих планов или, не приведи Господь, сокращения дистанции. Впрочем, во главе угла решения сунуться в змеиное кубло дворцовых интриг лежит уважение к Олегу Леонидовичу, которому я обязана по гроб жизни. В общем, я намерена воздать добром за добро, защитив двоюродную сестру, смею надеяться, доброго друга от властолюбивых тварей из окружения твоего сына. Благо, уже умею ломать чужие планы и отвечать ударом на удар.

Белосельский потер подбородок и продолжил удивлять:

— В то время я бы смертельно обиделся и затаил зло. А сейчас жалею, что включил «глушилку», соответственно, не смогу показать Станиславу запись этой беседы. Впрочем, он перестал слышать неудобные аргументы и пока не умеет учиться на чужих ошибках…

После этих слов он сделал паузу, собрался с мыслями и перевел взгляд на Державину:

— … поэтому предлагаю перейти к обсуждению условий, на которых вы согласитесь помочь моему сыну освоить магию, устраивающие вас коридоры возможностей и кое-какие нюансы тренировочного процесса…

…Цесаревич вошел в кабинет отца ровно в четырнадцать тридцать через боковую дверь, вежливо пожелал ему хорошего дня, величественно повернул голову чуть правее, наткнулся взглядом на меня, узнал, торопливо вгляделся в лица моих спутниц, поздоровался еще раз и превратился в слух в ожидании взаимных представлений. И они не заставили себя ждать:

— Станислав, имею честь представить тебе боярина Олега Леонидовича Беклемишева — самого сильного мага Российской Империи, кавалера восьми боевых орденов и, что самое главное, личность, которой мы, Белосельские, обязаны очень и очень многим…

Наташу представил практически в том же ключе, только подчеркнул, что она посвятила жизнь служению мне и моему роду. Знакомя отпрыска с Яниной Павловной, заявил, что считает ее одной из достойнейших дворянок Империи. А потом переключился на мою родственницу и… загрузил меня:

— Ну, а на боевых заслугах Дарьи Константиновны Державиной — сестры Олега Леонидовича — я хочу остановиться особо: эта девушка заслужила самое большое количество благодарственных писем от СКАИЗ — четыре. Поэтому я пожаловал ее орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени и статусом боевого мага первой категории. Кстати, соответствующие указы уже опубликованы, а награждение я проведу прямо сейчас…