У Мурадина в доме было шумно, сытно и весело. Тоже ничего не предвещало скорого расставания с семьей. Дела на фазенде шли неплохо. По выходным он ездил в Советскую играть в покер и париться в сауне. Он все еще относительно неплохой человек. Да, немного воровства и немного жульничества — все это есть, но он не планировал зарабатывать на краденых машинах и похищать людей. И крови на его руках тоже не было.

Ферму, которую через год возьмет в аренду Андрей, было не узнать: в поле росла кукуруза, в загоне паслись овцы, кавказская овчарка сторожила дом. В доме жила молодая семья: хозяин, его жена и годовалый малыш. Два месяца назад у девушки умер отец. До этого соседи дважды видели, как мужчина по мосту переходил реку.

Кабинет был просторным и светлым. По потолку прыгал зайчик от фонендоскопа. Из кондиционера дул прохладный ветер, а в аквариуме около телевизора грациозно плавали две крупные лупоглазые рыбки. Врач-терапевт высшей категории, Анна Юрьевна Жаркова (так было указано на бейджике) молча рассматривала выехавшие из принтера листы и прикусывала нижнюю губу все сильней и сильней.

— Результаты ваших анализов можно считать пропуском в отделение интенсивной терапии, — наконец сказала она.

Она старалась говорить ровно, как автоответчик на телефоне, и явно скромничала. Насколько Зурида могла судить (а медучилище и два курса мединститута давали ей такое право), этот пропуск мог бы сработать и на входе в Чистилище, и на личное кладбище Анны Юрьевны Жарковой. Как любил повторять профессор Федоров с кафедры хирургии: «У каждого врача есть свое кладбище».

— Палки высоковатые. Лейкоциты — верхняя граница нормы. А гемоглобин вообще — хоть стой, хоть падай. Инфекций не обнаружено. Но мне кажется, лучше бы обнаружили. Вы уже были у токсиколога?

— Нет. У него все расписано до конца месяца.

— О, Господи. У вас не та ситуация, когда можно ждать. Ищите другого. Езжайте в Ставрополь. Нужно исключить это возможное совпадение. Если бы не собака, я бы сказала, что это отравление какой-то экзотикой: ртутью или стронцием. Алопеция и проблемы с зубами очень характерны для ртути и стронция. Когда, вы говорите, впервые почувствовали недомогание?

Зурида закрыла глаза, как если бы пыталась что-то припомнить. Она услышала шум дороги за стеной и шепот ожидающих приема пациентов в коридоре. В четвертый раз один и тот же вопрос. Неужели так сложно запомнить или прочитать запись в анамнезе?

— Три недели назад.

На самом деле шестнадцать дней и около восемнадцати часов. Первый приступ тошноты она почувствовала через секунду после укуса. В голове как будто перевернули песочные часы, наполненные крупинками здоровья. Вечером ее уже рвало, а к ночи красное пятно вокруг раны расползлось и вздулось.

— Три недели назад, — повторила Анна Юрьевна. — Значит, антибиотики вы пьете вторую неделю, а с голенью все по-прежнему.

Зурида кивнула.

— Эти рожистые воспаления всегда лечатся тяжело. Возможно, стоит поменять пенициллины на макролиды. И можно было бы попробовать обработать рану стероидами. Но самым верным решением будет госпитализация. — Она отодвинула в сторону бумаги и посмотрела на Зуриду поверх очков. — Вам нужно в больницу. И я уже говорила вам об этом в прошлый раз.

Да. Верно. Ничего нового. Бабулька из медпункта в Прогрессе направила ее в Советскую. Из Советской ее перенаправили в город. Теперь в больницу. Потом в край, и, может быть, она даже успеет побывать в Москве, прежде чем окажется на кладбище.

— Не могу. У меня ребенок. — Зурида показала зажатую в руке соску с баловнoй Машей — так она называла сыну девочку в красной косынке из «Маши и Медведя».

Прокушенная и смятая, с прилипшими к ней ворсинками от одежды, соска выглядела свидетельством не материнства, а беспомощности и отчаяния. Зурида поторопилась убрать ее в карман.

— Тем более, что у вас ребенок. Вы видели себя? Не обижайтесь, но вы должны знать правду. За неделю вы стали выглядеть заметно хуже.

На прошлой неделе Зурида начала замазывать тональным кремом мешки под глазами. В четверг попросила мужа поспать на диване: боялась, что ее вырвет во сне. А вчера заметила, что качаются передние зубы.

— Сейчас одной ногой вы стоите в могиле, а другой на банановой кожуре, как бы грубо это ни звучало. Вам нужно в больницу. И чем быстрее, тем лучше. Давайте я вызову скорую прямо сейчас. Через час вы будете уже в палате.

— Нет. Я так не могу. — Зурида несколько оторопела от неожиданного предложения. — Мне надо домой. У меня мать больная. Ребенок. В любом случае прямо сейчас я никуда не поеду. Но я вас поняла. Я подумаю. Обязательно подумаю. Спасибо.

Она поднялась со стула и направилась к двери. Не нужно было сюда ехать. Нужно было позвонить и попросить сбросить результаты анализов на почту. И ты это знала, так же как знаешь, что лекарств от проклятий не существует. Но послушалась Казбека. Муж-фермер лечит жену — без пяти минут врача. Смешно. Да, посмейся, только смотри аккуратно, чтобы не вывалились зубы.