Шрифт:
— Нет, я лучше сама. Собственно здесь весьма витиевато говориться, что тебе присвоен ранг высшего антимага.
— Ну и что теперь, мне пойти в сарай да повеситься? — устало, спросил я.
— Нет… ну… — замялась наша классная. — Просто, я обязана уточнить, что это означает, — пожала она, наконец, плечиками.
В этом жесте появилось какое-то совершенно не свойственное ей жеманство. Надо сказать, что оно произвело на Демидову с Лисицей просто-таки взрывной эффект. Обе девицы вдруг оказались вплотную ко мне, и я даже не понял, как они это сделали.
— А я-то почём знаю, — в свою очередь пожал плечами я. — Кто этот ранг выдумал, того и спросите. Если вам прямо так интересно, то про мои, как вы изволите выражаться, антимагические способности известно, практически с того самого дня, как я добрался до Выборга.
— Кому? — елейно осведомилась Валентина Сергеевна.
— Кому надо, — с внезапной агрессией произнесла Демидова. — А ну-ка пошли отсюда, — схватила она меня за локоть.
Я, честно говоря, даже обалдел. Девчонки буквально выволокли, меня из кабинета в коридор.
— У-у крашенная, — прошипела Лисица, — способности ей антимагические. Так бы патлы ей повыдирала.
Я резко остановился, не позволяя волочь себя дальше.
— Что тут происходит? — задал я вопрос, беспокоивший меня всё это время.
— Кое-кто чужого жениха делить вздумал, — подошла к нам Эльвира Павловна Тимирязева собственной персоной.
Повисла пауза. Мне стало неприятно. Я им что бык-производитель. Я блин человек и сам выбираю свою судьбу.
— А вот вам! — я вытащил из пространственного кармана корень столового хрена, почти полусаженной длинны. Большая такая коленчатая белая морковка. Тимирязева ничуть не смутившись, отломила кончик, корня и, понюхав, довольно хмыкнула.
— Ядрёный… — мечтательно произнесла она, но тут же осеклась. — Это мне? — сделала она доверчивое личико и попыталась выдрать хрен у меня из рук.
Я тут же отправил его обратно в пространственный карман. Не для того я его выкапывал, чтобы тут всякие наглые девицы его на приправы пускали.
— Госпожа Тимирязева, — максимально официальным тоном начал я, — если вы думаете, что ваша бумажка может меня к чему-нибудь обязать, то вы глубоко ошибаетесь.
Вот тут Тимирязеву будто ударили. Впрочем, она почти мгновенно взяла себя в руки, а потом заговорила.
— А вот это было обидно. Неужели я настолько хуже, — она на секунду бросила взгляд на Демидову. Что тут скажешь, сравнение было явно не в её пользу.
— Нет, — пожал я плечами.
— Ну, тогда я, — она вдруг резко наклонилась вперёд и ткнула в меня пальцем, — не собираюсь сдаваться.
Шуруп, откинувшись в плетёном кресле, наслаждался теплом, шедшим от выложенной белыми изразцами печи, за его спиной. Он поднял чашку ароматного сбитня и, сделав глоток, уставился в широкую витрину чайной.
Здесь упоительно пахло свежими пирогами, приправами, берёзовым дымком, и чем-то ещё таким родным и домашним. По крайней мере, выросшему в приюте Шурупу, хотелось верить, что именно так и должен пахнуть дом.
Парни сегодня разбрелись кто куда. Нос, приодевшись и купив целый букет искусственных цветов, направился в центр города, Юрген, получив деньги, тут же побежал отправлять их домой. Остальные просто спали.
Шуруп же решил провести день в безделье и сейчас тянул уже шестую чашку сбитня, глядя на нарядную толпу, гуляющую по тротуару. Там за стеклом с серого неба, вился лёгкий снежок. Сталкеру нравилось разглядывать людей, придумывая им биографии и характеры. Это занятие, казалось, никогда не наскучит ему.
В приюте не было места играм, в основном там был тяжёлый труд и не менее лёгкая учёба. Там Саша, так когда-то звали Шурупа, и научился играть со своим воображением. Искусство это передавалось от одного сироты к другому по секрету и до сих пор составляло его главную тайну.
Он настолько увлёкся, что даже не заметил, как скрипнула дверь, и в чайную вошла стройная дама, чуть моложе сталкера. Она носила строгую юбку и короткую шубку. Плечи её укрывал расписной платок из тончайшей шерсти. На голову она надела давно не модную шляпку — таблетку.
Оглядевшись, дама направилась прямо к дальнему столику у печи, за которым вот уже третий час просиживал штаны сталкер, на которого бросали подозрительные взгляды работники заведения. Он так и сидел, катая сбитень в чашке и глядя на улицу, пока дама не опустилась на стул перед ним.
Только тогда, Шуруп заметил её, вывалившись из своих фантазий. Дама же сначала просто сидела очень внимательно глядя на него, а потом заговорила:
— Ну, здравствуй, братик!
Она подняла правую руку и, обнажив предплечье, продемонстрировала сталкеру татуировку в виде странного цветка проткнутого мечом. Точно такую же какая с самого детства украшала запястье Шурупа.