Шрифт:
Только когда она наконец исчезает и я точно знаю, что её нет поблизости, я даю волю ярости.
— БЛЯТЬ!
Блять. Блять. Блять. Блять.
Перед глазами красная пелена.
Я вижу его. Я вижу того парня, которого хладнокровно убил и сбросил в Темзу. Я вижу Грега — свою плоть и кровь. Я думаю о ней.
О ней.
О ней.
О ней.
Мой кулак встречается со стеной. Кожа на руке трескается, превращаясь в месиво из плоти, кровь разлетается по кирпичам, пока цвет не въедается в твёрдую поверхность и не становится неотличимым от неё.
Кто-то резко дёргает меня за плечи, пытаясь вытащить из темноты, но мой туннельный взгляд слишком силён. Края зрения размываются, но стена — в идеальной чёткости.
— Гарри. — Голос пробивается сквозь тёмное облако. — Господи Иисусе, мужик. Прекрати!
Я замахиваюсь рукой, но Энди перехватывает моё предплечье и торопливо говорит:
— Воу. Воу. Воу.
Мой пульс учащается, когда до меня доходит, что я чуть не отлупил своего лучшего друга. Слава богу, он мой друг и не попытался напасть на меня так, как умеет. Так, как умеем мы оба.
Он отпускает мою руку, хватает за плечи и заставляет сосредоточиться. Я вырываюсь, делая шаг назад.
— Не трогай меня, — предупреждаю я. — Тебе действительно не стоит быть рядом со мной сейчас.
Я никогда не позволял гневу взять надо мной верх. Никогда.
Его взгляд падает на мои кулаки, слыша эхо капель крови, разбивающихся об асфальт.
— Мы отведём тебя в медпункт.
— И скажем им что? — усмехаюсь я. — Что я пробил стену, потому что я грёбаный придурок?
Он замолкает на мгновение, осознание медленно просачивается.
— Где девушки?
— Они только что ушли.
Он хмурится, и глубокая складка залегает между бровей, пока его разум блуждает в догадках о том, почему я вышел из себя. Он был со мной в мои худшие времена, сквозь всю эту толщу дерьма, и ни разу я не вёл себя так.
Ему не нужно много думать, чтобы понять, какая черта была пересечена. Мой единственный триггер, способный вызвать такую реакцию.
Выражение его лица становится ледяным.
— Он знает.
Глава 15
Неудивительно, что Англия славится своим пресловутым дождём, потому что здесь только и делают, что льют. Дождь не прекращается. Ливень барабанит по окну спальни Мии. Я бы сказала, что это разбудило меня, но я уже часами смотрю на стекло, наблюдая, как каждая капля разбивается о стекло и стекает вниз, будто я могу разглядеть в нём собственное отражение.
Что со мной происходит…?
Я скажу вам, что происходит. Гарри проникает мне под кожу. Я не совсем понимаю, как, учитывая, что он сделал своей жизненной миссией держать меня на расстоянии. Но теперь, когда я попробовала на вкус, что он чувствует — как его тело прижимается к моему, — я не думаю, что смогу когда-либо отпустить его.
Я не просто жажду его прикосновений. Я жажду всего его целиком.
Меня интригует опасность, которую он излучает, и мне больно от желания быть втянутой в темноту рядом с ним. Какие бы секреты он ни хранил.
Мия переворачивается в постели, и я чувствую её взгляд на своей щеке ещё долго, прежде чем она наконец спрашивает: — Всё в порядке?
Три маленьких слова. Один чрезвычайно ёмкий вопрос. Никакого простого ответа.
Мой разум достиг максимальной загрузки от количества вопросов, бешено носящихся в нём, и всё из-за мужчины, который в одну минуту готов дать мне всё, что я когда-либо хотела, а в следующую — разбить это вдребезги.
Я поворачиваюсь к ней, выдыхая.
— Я не уверена.
Мия никогда не была из тех, кто раскисает над своими чувствами, поэтому она садится со вздохом, качая головой, будто то, что я сказала, — совершенная нелепость. После долгих раздумий она настаивает, чтобы мы вышли из дома и вытравили всех мужчин из моей головы. Хотя это звучит довольно просто, мне требуется больше уговоров, чем я хотела бы признать.
— Ты — Джиджи Томас. Ты справишься.
— Я справлюсь.
— Он просто мужчина.
— Просто мужчина, — бесстрастно повторяю я.