Знаете, что самое обидное?. Меня в этом мире вообще ни разу ни о чем не спросили — Итта была права, зараза, — с самого первого дня. Хочешь в ополчение? Не хочешь? А куда ты денешься. Хочешь в дозор, в болото, в яму, в жопу… в переносном смысле… пока что. Никто и не думал интересоваться.

Ну и ладно. Ну и не Надо. Ну и пошли все нахер.

Топорик, подобранный на пепелище бесовского лагеря, — сам оказался в руке. Рукоять чуток обгорела, но ухватистая.

Потанцуем.

Арбалетчик все ещё перезаряжался, уйдя под прикрытие товарищей. Оружие у него было хорошее, движения отработанные — секунд восемь нужно было, может шесть. А у него было четыре

Второй Рывок, без Потока, экономно — потому что эманаций здесь было не как на болоте, вот совсем не как на болоте. Лагерь стоял в трех лигах от Разлома, фон был неплохой, но что-то поменялось. Исток уже не захлебывался халявной энергией. Впервые за долгое время я почувствовал ограничения. Неприятное ощущение, доложу я вам, раньше было лучше.

Но и так норм. Я оказался у стрелка сбоку, топорик с пассивным усилением от «Удара Разлома» вошел ему под кромку шлема, в шею. Усиление действительно было — но минимум на треть слабее, чем ещё вчера. Хватило, впрочем, и того. Человек — это не латник, много ему не нужно.

Кровь была красная. Непривычно как-то.

— СТРОЙСЯ! — рявкнул кто-то сзади, судя по голосу — Сайх.

До этого, кстати, за все время я ни разу не слышал как он кричал. Значит, совсем стремные дела начались.

Наши сбились в кучу…ну, в смысле, построились быстрее, чем я успел развернуться к источнику шума. Гесс слева от меня, Смола справа, секира в руках, морда такая, будто он этого момента ждал всю жизнь и наконец дождался. Собственно, почему бы и нет, вопросов у местных друг к другу всяко больше, чем к одному скромному попаданцу. Лайр устроился за колесом телеги, зажав арбалет между коленом и так и не залеченной правой, и с непередаваемо брезгливым выражением взводил его поясным крюком. Клык и Ржава просто свалили, видимо к своим…вроде бы их банда тоже за нас…так что к нашим свалили, получается.

— Ант! — Сайх даже не смотрел в мою сторону. — Секторы!

Собственно да, за все этим движем я и позабыл, в чем мое призвание.Не топориком махать — этим у нас было кому заняться, и лучше меня. А вот просканировать весь этот пожар в борделе — тут уже не факт, скорее факт что некому. Надеюсь, что и в команде соперника тоже.

Теплые метки, все теплые…оно и логично, а все-таки неприятно. Пока что, подозреваю, скоро будет похер. Полторы сотни минимум, и все они двигались. Разобраться в этом было непросто, но я старался.

— Восемь с северного фаса, вдоль коновязей! — Голос садился, но я драл его дальше. — Четверо в обход, между шатрами! Всадники с большака, явно не наши, шестеро!

Ярче других горели двое мутных типов при легате.

А ярче всех вообще вообще горели волокуши с нашими трофеями.

Пять штук, брошенные там, где нас остановили. Три ядра латников, под сотню бесовских, оплавленное ядро Пастыря, черное железо в связках, обломки костяных решеток, прочие части тварей. И где-то там же, в походном контейнере у барона на седле, — главный приз, ядро гиганта.

В моем восприятии это был оазис. Маленькое прохладное озерцо посреди пересохшей пустыни.

Мозг у меня, конечно, закоренелого гуманитария. Но иногда включается.

— Держимся у волокуш! — заорал я. — Сайх! К добыче!

— Причина? — Он даже не переспросил, он сразу спросил по делу.

— Я там сильнее!

Секунда паузы.

— Все — к волокушам! — И, уже мне, коротко: — Жги.

Веселуха, между тем, принимала эпический размах.

Четверо оставшихся из желающих меня арестовать — одного уже успели завалить без нашего участия — дошла до нас одновременно с десятком графских пехотинцев с северного фаса. Четырнадцать против неполного десятка, из которых половина прямо скажем, не в форме.

А, уже тринадцать — Смола просто шагнул навстречу и снес одного секирой — вместе с щитом, с рукой и с частью того, что было за щитом. Со вторым он попытался провернуть то же самое, но тот оказался обучен, поднырнул под удар, и Смолу спасло только то, что я успел уронить нападавшего Ударом в поясницу. Криво правда, вскользь, но тому хватило.

Вынырнувший непонятно откуда мужик был опытный, лет за сорок, с копьем, хорошим пехотным копьем с длинным граненым жалом. Что неприятно, он умел им работать. Что еще более неприятно — работать он желал именно по мне.