Сейчас бледный цветок, казалось, застыл, его лепестки бились в гротескных конвульсиях. Изящная гармония их жутко красивого танца была нарушена, вместо неё появились хаотичные и нервные движения, лишённые всякой логики.

Казалось, рабы тоже испытывали боль и были дезориентированы.

Глядя на агонию, пожирающую мерзкое создание, Санни ещё больше убедился, что судьба — это нечто такое, что дано видеть только богам… а может быть, и вообще никому. Если даже Испорченная мерзость с великой и ужасной силой превратилась в конвульсирующее месиво, то какая надежда у простых людей выдержать зрелище вечности?

Не обращая внимания на собственную боль, Санни бросил короткий взгляд на Наева и Кровавую Волну. Они, казалось, подавали признаки жизни, но ещё даже не пытались освободиться. Скорее всего, Ужас придёт в себя раньше них.

Он должен был закончить битву самостоятельно.

Схватившись за рукоять Греха Утешения, Санни рванулся вперёд. Он боролся со слабостью, которая осталась после того, как истощилась вся его эссенция, проталкивая своё тело сквозь воду так быстро, как он только мог.

Проворный Улов превратился в бесполезный кусок сети, его активное зачарование молчало. К счастью, зачарование Жемчужины Сущности было пассивным, так что он всё ещё мог дышать.

К тому времени, как он добрался до белого цветка, его мышцы и лёгкие горели. Прошла всего дюжина секунд, но конвульсии развевающихся лепестков уже ослабевали.

Чувствуя, как холодный ужас сжимает его сердце, Санни стиснул зубы и нырнул в массу белого шёлка.

Его целью была маленькая фигура, спрятанная в центре лепестков.

Плывя между танцующими полосами белой ткани, Санни не мог избавиться от ощущения, что в любой момент его снова схватят. Что его разум будет поглощён, а его воля будет заменена чем-то чуждым и мерзким.

Тем не менее, он двигался вперёд.

После целой вечности страха он наконец достиг сердцевины бледного цветка.

И там он увидел…

Санни на мгновение застыл.

Перед ним находилась фигура, завёрнутая в белый шёлк. Он различил смутные очертания иссушённого человеческого тела невысокого роста. Оно было женственным и маленьким, почти нежным. Можно было различить намёк на лицо, плотно прижатое к обёртке… две впадины, где должны были находиться глаза, и ещё больший рот, который, казалось, был открыт в беззвучном, вечном крике.

Внезапно его осенило холодное понимание. Он понял, что то, что он принял за цветок, вовсе не было им… Это был просто большой погребальный саван из белого шёлка, а также его рукавов и драпировки, дрейфующих в холодной тёмной воде.

Санни задержался лишь на долю секунды, а затем схватился за иссохшее тело, оказавшись с ним лицом к лицу, и вонзил свой меч в его сердце.

Странное, горестное чувство на мгновение захлестнуло его.

Затем белая ткань вокруг Санни вдруг взорвалась бешеным движением и вскоре затихла.

В наступившей тишине Заклятие торжественно прошептало ему на ухо:

[Вы убили Испорченного Ужаса…]

Голос Заклятия прозвучал в безбрежной тьме океана, заставив Санни вздрогнуть.

[Вы убили Испорченного Ужаса, Сивиллу [53] Падшей Благодати].

[…Ваша тень становится сильнее].

Когда окутанное белым шёлком тело в вуали опустилось вниз, последний шёпот коснулся его ушей:

[Вы получили Воспоминание].

Ужас падал всё глубже и глубже в холодную бездну. Санни бросил последний взгляд на бледный цветок огромного погребального савана, зная, что скоро его навсегда поглотят тёмные глубины. Затем он развернулся и устало оттолкнулся в противоположном направлении.

Санни… был не в лучшей форме.

Его разум медленно восстанавливался после ужасной ментальной атаки, но голова раскалывалась от боли, полученной от того, что он уловил малейший проблеск гобелена судьбы. Его тело ощущало слабость и лихорадку, всё ещё страдая от последствий высасывания всей его эссенции.

Также присутствовали и остатки травмы, вызванной прикосновением к Вратам Кошмара. Санни чувствовал, что вот-вот выкашляет свои лёгкие. Сдержаться было нелегко…

И всё же нотка тёмного, мрачного ликования всё же смогла преодолеть холодное оцепенение, охватившее его измученный разум.

«…Я сделал это. Я убил эту мерзкую тварь».

В конце концов, он покончил с Ужасом своими собственными руками. Пятно их катастрофической первой встречи не было стёрто, но его провал на ЛО49 был… очищен. В какой-то степени.