Шрифт:
На следующий день она решила — хватит.
— Тебе не нужно столько времени тратить на нас, — сказала она ровно, без надрыва, и от этой ровной твёрдости Игорю стало неуютно. — Я уже справляюсь.
Он замер, потом переспросил, будто надеялся услышать другое:
— Полли, я тебя чем-то обидел?
— Нет. Просто ты имеешь право на свою жизнь. На нормальную, свою собственную. Не трать её на нас.
— А если она и есть моя жизнь? — он говорил тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько надежды, что Полине стало больно вдвойне.
Она посмотрела прямо ему в глаза — чтобы он точно понял.
— Не питай иллюзий, Игорь. Моя семья — я и сын. Точка.
— Но мальчику нужен отец. А я могу им быть.
Это прозвучало как вызов. Это было то, чего она больше всего боялась. Полина резко поднялась, голос сорвался на жёсткость:
— У него есть отец! И другого ему не надо.
— И где же он? Что-то я его не наблюдаю. Похоже, он не горит желанием заявлять свои права.
Игорь цеплялся за слова, но они рассыпались о её твёрдость.
— Замолчи. Это тебя не касается.
Полина поднялась, давая понять, что разговор окончен.
— Я благодарна за помощь. Но справляюсь сама. Не нужно к нам приезжать.
И это прозвучало как приговор, который обжалованию не подлежит.
Игорь ничего не мог возразить. Он смотрел на неё так, будто она захлопнула дверь прямо перед его носом. И в этом была доля правды: дверь действительно захлопнулась. Их общение свелось к минимуму.
Глава 9
Глава 9
Виктор очень хотел узнать больше о жизни сына с Полиной, но их общение ограничивалось скупыми фактами.
Даже когда родился ребёнок, Игорь написал лишь: «Полина родила сына». Эта новость потрясла Виктора. Следовало бы ответить, что он рад стать дедом, но не смог — было слишком больно. Обидно задевал и тот факт, что Полина слишком быстро согласилась быть вместе с Игорем. И пусть он сам подтолкнул её к этому, но скорость событий, да ещё и с последствиями беременности, предательски уязвимо скребла внутри. Доводы рассудка были на её стороне: он сам хотел этого, да и ей пора становиться матерью - тянуть некуда. Но признавать этот факт оказалось невыносимо.
Поэтому на сообщение тогда он ответил коротко: «Поздравляю». Игорь же воспринял это как поздравление Полине — и не более того.
Поэтому, в очередной приезд Игоря в Москву Виктор настоял, чтобы тот остановился у него дома, а не в гостинице, как обычно. Вечером они поужинали, немного выпили за встречу, и только после этого Виктор решился начать давно зревший в нём разговор.
— Ну, рассказывай, как вы живёте? Как Полли, как сын? — начал как можно спокойнее Виктор, но сердце участилось от одного её упоминания.
Игорь как-то сразу сник.
— Всё хорошо. Полли здорова, слава богу, хотя роды были сложными. Гришка растёт. Скоро месяц будет.
— Значит, его Григорием назвали? — отметил Виктор.
— Да. Он, как говорит Полли, «называется Григорий Анатольевич» - Торжественно произнёс Игорь, явно подражая Полине.
— Как — Анатольевич? — запинаясь, произнёс Виктор.
— Отчество она в честь своего отца дала. По её словам, очень красиво звучит.
— А разве не ты… — Виктор запнулся, не смея договорить, но Игорь пришёл на помощь:
— Отец? Да что ты, пап! Мы никогда вместе и не были.
Тишина. Виктор побледнел. В голове, как вспышка, ударила мысль — дикая, невозможная: это мог быть его ребёнок.
— Но ты ведь любишь её, — выдавил он.
Игорь посмотрел ему в глаза. Там была безысходность.
— Люблю. И что? Предлагал жить вместе, не раз. Она — ни в какую. А когда я предложил усыновить Гришку, то, разозлившись, отрезала: у него есть отец. А потом и вовсе перестала со мной общаться.
Игорь замолчал. Молчал и Виктор. Каждый обдумывал своё. Сердце колотилось от мысли: «неужели это возможно?» Наконец он продолжил, всё ещё не смея поверить очевидному:
— А кто настоящий отец ребёнка?
— В том-то и дело, что никто не знает! А она молчит, как партизан!
– Затем, помедлив немного, процедил сквозь зубы:— Узнать бы, кто этот козёл. Я бы ему за Полли всю морду разбил.
Виктора будто ударили под дых. Пол качнулся, стены качнулись, всё поплыло. «Козёл» -это он. Это его ребёнок. Его и Полины.
Виктор зашатался — по-настоящему, физически, — потом хрипло, едва слышно произнёс:
— Игорь, я, кажется, знаю, кто этот козёл.