Шрифт:
— И всё же… Почему ты ничего не хочешь рассказать ему о наших отношениях?
— Прости. Давай позже, — тихо ответил Виктор, чуть крепче прижимая её к себе.
— Почему? — не понимала Полина.
— Я обязательно скажу. Только позже, не сейчас.
— Почему? — она не сдавалась, хотела услышать хоть какое-то объяснение, чтобы эта неясность перестала давить изнутри.
— Мне кажется, это будет перегруз. Сейчас и так слишком много эмоций. Игорь только начал принимать меня, только начал доверять.
– Но при чём здесь наши отношения?
– Не знаю. – Честно признался Виктор. – Просто…
Он не стал продолжать, а повторил:
– Не знаю. Пока не знаю.
Полина замерла, прислушиваясь к этим словам. Она всё ещё не понимала, но спорить не стала. Ей не хотелось ни спорить, ни выяснять, ни даже думать о сложностях. Хотелось просто лежать вот так, чувствовать, как ровно бьётся его сердце под её щекой, и верить, что рано или поздно всё встанет на свои места. И в эту минуту казалось, что их близость – вот, что самое важное на свете.
Виктор же, напротив, лежал неподвижно, глядя в темноту, и мысли его путались, наскакивали одна на другую. Он ясно понял, почему не хотел говорить Игорю об их с Полиной отношениях. Всё дело было во взгляде сына — в том самом, который Виктор ловил украдкой, стараясь не выдавать, что замечает.
В этом взгляде было слишком много. Не просто тепло, не просто благодарность за прошлое. Там жило влечение - настоящее, мужское, пробивавшееся сквозь каждое движение Игоря: в том, как он бережно поддерживал Полину, в том, как предлагал свои услуги, в том, как внимательно слушал её. Это невозможно было спутать ни с чем.
И от этого понимания становилось горько и больно. Виктор не хотел верить в это, старался убедить себя, что всё ему кажется, что он преувеличивает, додумывает. Но правда упрямо стояла перед глазами, не давая спрятаться за самообманом.
Рядом тихо дышала Полина. Она просто лежала, и Виктор был благодарен ей за то, что она не задаёт вопросов, не бередит то, что и так кровоточило. Виктор осторожно провёл ладонью по её оголённому плечу, по спине, словно хотел запомнить это ощущение тепла и покоя, пока оно ещё было ему доступно.
Он не хотел выбирать. Не хотел стоять на развилке, где любой шаг будет означать, что он кого-то предаёт. Но реальность не спрашивала, хочет ли он этого. Она просто ставила перед фактом: если его догадки подтвердятся, то придётся сделать выбор. И от этой неизбежности становилось только тяжелее.
Глава 8.
Глава 8.
Игорь ничего не говорил матери ни о Полине, ни об отце — да ей и не нужно было слышать это от него. Она сама почувствовала перемены в сыне, и в этих переменах почуяла опасность — так чует её волчица, едва уловив чужой запах на своей территории. В ней проснулся инстинкт самосохранения, древний и безотчётный. Она всё чаще стала наведываться к сыну, будто невзначай заглядывать в комнату, проверять переписку — и у неё всё сложилось, как дважды два. Мало того, что сын возобновил общение с отцом, так он ещё и явно был неравнодушен к этой девке! А этого она не могла допустить.
Ничего лучше не придумав, Валентина решила обратиться напрямую к Виктору, благо он находился в их городе. Она была уверена, что тому так же не понравится увлечение Игоря и вместе они смогут повлиять на него. «Да, в конце концов, - рассуждала Валентина.
– Он ведь отец — и обязан оградить сына от нежелательной связи!»
Она позвонила ему. Нет, она не попросила — она потребовала встретиться, сухо сообщив, что дело касается Игоря.
Когда Валентина взглянула на Виктора, внутри её передёрнуло. Она не ожидала увидеть подтянутого, ухоженного мужчину в дорогом костюме. От него пахло не только дорогим парфюмом, но, как ей показалось, ещё и деньгами — и это отозвалось внутри жгучей несправедливостью. В её представлении он должен был выглядеть потерянным, одиноким, жалким. Она торопливо смахнула с лица тень разочарования и, не дав себе ни секунды на раздумья, обрушилась на него в привычной для неё манере — с обвинением и нажимом:
— А ты знаешь, что эта девка морочит нашему сыну голову? — с ходу возмутилась Валентина, даже не удосужившись назвать Полину по имени.
Виктор молчал. И это молчание было красноречивее любых слов. Значит, ему не показалось. Значит, Полина действительно небезразлична Игорю.
— Только не делай вид, что ты не понимаешь, кого я имею в виду! — продолжила Валентина, всё больше распаляясь. — Эта Полли, как вы её называете, не смогла устроить свою личную жизнь, а тут наш недотёпа подвернулся! На всё готовый! Которым можно вертеть, как хочется!
— Валентина, притормози, — прервал её Виктор, и в его голосе прозвучала твёрдость, к которой она не была готова. — Игорь — взрослый мужчина и сам способен решать, с кем быть.
— Да ты что? Совсем не понимаешь? Она же в матери ему годится! — возмутилась Валентина.
—Ну, насчёт матери ты явно погорячилась. А то, что он выбрал девушку старше на двенадцать лет, — это, повторяю, его личное дело. Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб катастрофы.
— Да как ты можешь так легкомысленно относиться к этому? — Валентина притворно прикрыла глаза, придерживая голову руками, и задержалась в этом отчаянном жесте, — словно хотела подчеркнуть всю глубину своих страданий. Потом заговорила с упрёком, понизив голос, будто от бессилия: — Конечно, ты был далеко, когда я тянула его одна, когда каждую ночь просыпалась от страха, что он свяжется с плохой компанией. Тебе не понять, как меня терзает эта связь! Я у тебя ничего никогда не просила. А сейчас, когда мне просто необходима твоя помощь, ты отстраняешься!