Самбук Ростистав Феодосьевич
Шрифт:
– Цветы выращивать, - это тебе не за квартирными воришками гоняться. Благородное занятие...
Я не мог согласиться с полковником: ловить опытного преступника сложнее, чем голыми руками рвать самые колючие розы. В конце концов, Каштанову это известно лучше, чем мне, но начальство потому и начальство, что ход его мыслей куда сложнее и извилистей, чем у подчиненных.
– Да, благородное занятие...
– повторил Каштанов.
Отошел от окна, сел в кресло рядом со столом, предложив мне другое. Есть дело, Сергей, - сказал он.
Каштанов называет меня Сергеем только с глазу на глаз, и я это воспринимаю как проявление доверия - многим своим подчиненным полковник не дарит такой ласки. И все же не удерживаюсь от небольшой шпильки:
– Без дела, Михаил Карпович, к вам в кабинет редко кто заходит.
Каштанов настроен благодушно и никак не реагирует на мою дерзость.
– Вот тебе папка, Сергей, - он снимает со стола обыкновенную канцелярскую папку с не менее банальными тесемочками.
– Исчез инженер Бабаевский...
– И надо немедленно его разыскать!
– легкомысленно перебиваю я полковника.
– Лучше нельзя сформулировать.
– Все же в глазах Каштанова я замечаю веселые искорки. Но он продолжает, как и раньше, скучным и сухим тоном: Месяц назад инженер Евген Максимович Бабаевский ушел в отпуск. Сначала отдыхал здесь, в Киеве, потом решил покупаться в море. Две недели назад уехал в Крым и до сих пор не вернулся, хотя уже пять дней, как должен был выйти на работу.
– Загулял...
– говорю я.
– Все возможно, - останавливает меня Каштанов, - но я не стал бы беспокоить тебя в воскресенье, если бы не такое обстоятельство: во-первых, Бабаевский - один из ведущих конструкторов...
– полковник называет известный научно-исследовательский институт, - и его исчезновение или задержка уже является чрезвычайным происшествием. Во-вторых, некоторое время Бабаевский работал в Алжире. Вернулся оттуда недавно и приобрел "Волгу". На новой машине поехал в отпуск...
– Может, разбился?
– вставляю я, хотя знаю, что в таких случаях наша служба работает безотказно и о Бабаевском все было бы давно известно.
Каштанов укоризненно смотрит на меня. Терпеливо же наше начальство: другой давно выгнал бы меня не только из кабинета, а и вообще из уголовного розыска, - действительно, столько идиотских вопросов за несколько минут может задать лишь полная бездарь.
Но полковник знает, что инспектор Хаблак не такой уж простачок, каким прикидывается.
– Не разбился, - усмехается Каштанов, - это мы можем утверждать категорически, потому что на четвертый день после отъезда Бабаевский продал "Волгу" через комиссионный магазин. Это мы установили вчера. Снял с учета в автоинспекции и продал.
Дело начинает принимать совсем неожиданный оборот, и теперь, конечно, огоньки любопытства поблескивают у меня в глазах.
Каштанов поднимает палец:
– Знаешь, сколько стоит новая "Волга" на черном рынке?
– спрашивает.
– Почти вдвое дороже. Сомнительно, чтобы Бабаевский взял такие деньги с собой. Кроме того, никому на работе, а также отцу - он живет с отцом - не говорил, что хочет продать автомобиль. Значит, поехал на юг на машине. Отец даже помогал поставить чемодан в багажник. Отбыл двенадцатого июня, и ни одной весточки.
Я уже давно понимал: если этот Бабаевский сам не объявится в ближайшие дни, дело может оказаться запутанным и малоперспективным. Кажется, такого же мнения придерживается и Каштанов, потому что вызвал именно меня: знал мою любовь к самым запутанным делам.
Полковник посмотрел на часы и сказал:
– Подождем еще пять - десять минут. Дело в том, что вчера в автоинспекцию ездил Чижов. Ознакомиться с документами, на основании которых "Волгу" Бабаевского сняли с учета. Ну, знаешь, у Чижова глаз наметанный: ему почему-то не понравилась подпись Бабаевского в документах. Вчера взяли образец подписи Евгена Максимовича и вот сейчас должны принести результаты экспертизы. Мне лично на девяносто процентов ясно: преступление.
– Имеется в виду, что машину продал не Бабаевский, а кто-то другой?
– Правильно.
– Ничего сложного...
– похлопал я ладонью по картонной папке. Выясним, кто приобрел машину, и через покупателя выйдем на преступника.
– Давай, давай, - задумчиво говорит Каштанов.
– Раз плюнуть!
– Но смотрит остро, и я опускаю глаза.
Правда, проявил петушиный норов, а я, слава богу, скоро уже десять лет в уголовном розыске, и Каштанов считает меня одним из лучших своих учеников. Ну, может, и не лучшим, просто учеником, и этого достаточно, такая уж у него "фирма": Каштанов в послевоенные годы занимался ликвидацией вооруженных банд, и в том, что у нас сейчас фактически нет бандитизма, его немалая заслуга.