– Арсенальский, - кивает дед, и морщины на его лице разглаживаются. Сразу видно, что воспоминание о заводе ему приятно.
– После войны строили, и редко кому давали отдельные квартиры, но нам!.. Еще мой отец был жив, а он на "Арсенале" с начала века.

– А вы?

– Всю жизнь. Вот ушел на пенсию.

– Арсенальская династия?

– Стало быть. Хотел, чтобы и Женя. Однако так уж вышло...

– Конструктор - это перспективно.

– Будто на "Арсенале" конструкторы не нужны!
– не соглашается со мной старик.
– А он - в Алжир, теперь - институт. Скоро на заводе некому будет работать.

– Позовут пенсионеров, - шучу я, но старик не принимает этой шутки.

– А что!
– он выпятил грудь.
– Мы еще можем!

– Не надо, - засмеялся я, - отдыхайте, молодых у нас еще ого-го!

– Легкомыслие одно, - пробормотал он.
– Вот и мой Женька... Однако, забеспокоился, - что-нибудь случилось?

Я не стал успокаивать его. Спросил:

– Ваш сын давно из Алжира?

– С полгода.

– Машину купил на сертификаты?

– Да.

– Новенькая?

– Еще обкатывает. Три тысячи наездил.

– Уехал двенадцатого июня?

– Утром. В Алушту.

– Скажите, Максим Сидорович, ваш сын часто писал из Алжира?

– Не так уж и часто, одно-два письма в месяц...

– И вас не удивило, что из Алушты не получили ни одного?

– Так то из Алжира, а из Алушты о чем писать?

– Ну, что благополучно доехал, хорошо устроился... Была куда-нибудь путевка или просто так?

– Нет, дикарем. Женя хотел поездить по Крыму: интересно, знаете, машина новая.

– Какого цвета?

– Белая-белая, как снег.

– А вы просили его писать?

– Наказывал: как приедешь, обязательно напиши.

– В Алуште были у него знакомые или рассчитывал на автостоянку?

– Говорил, там платная стоянка у самого моря. Если не устроится, то в Ялту или в Севастополь.

– Много вещей взял с собой?

– Не очень. Ну, чемодан да еще магнитофон... Японский у него, - не удержался, чтобы не похвастаться, - там, за границей, купил.

– Никуда не собирался заезжать?

– Говорил: на следующий день - в Крыму.

– А может, девушка?..

– Если бы так...
– махнул рукой Максим Сидорович.
– Жене уже под тридцать, а не женат. Я ему: так всю жизнь прозеваешь, вон какие по Крещатику шлендрают, а он: успею. Не очень интересовали его девчата.

– А Женя их?

– Почему бы нет? Парень, хотя и помешался на чертежах, собою видный, весь в мать, а она в первых арсенальских красавицах ходила. Рано померла, когда Женя десятый кончал. Не успела и сыном погордиться.

Я подумал: неизвестно, что тяжелее: не успеть погордиться сыном или пережить его, а боль, которую, возможно, узнает этот симпатичный старичок, будет невероятной. Спросил:

– Значит, кроме японского магнитофона, у вашего сына никаких ценных вещей не было?

– Одежда, - ответил старик, - летняя одежда, всякие там трусы, майки... Ну, свитер на всякий случай...

– Какой фирмы магнитофон, не помните?

– Почему не помню, я все помню. "Соня" - вот как! Женя еще говорил: один из лучших магнитофонов в мире, но что же это за лучший, когда испортился?

– Что же с ним случилось?

– Я в этом не очень... Со звуком что-то. Женя хотел в Крыму где-то починить.

Я попросил Максима Сидоровича показать фотографии сына. Он охотно засеменил в соседнюю комнату, притащил альбом с аккуратно заправленными снимками. Их было тут много, начиная от голого младенца и кончая алжирскими: Евген Максимович в шортах и расстегнутой рубашке на фоне какой-то экзотической растительности, потом в трусах на берегу Средиземного моря.

Отобрав две фотографии, я попросил старика одолжить их нам - нужны для розысков его блудного сына; как только найдется, вернем.

Посеяв таким образом зерно надежды в стариковской душе, я распрощался с Максимом Сидоровичем далеко не так оптимистично настроенный, как он.

Следующий визит - в районную автоинспекцию. Здесь начинаются операции, связанные с продажей автомобилей, здесь машины должны пройти технический осмотр, после чего их владельцы получают соответствующий документ для городской ГАИ. Итак, две недели назад, а точнее четырнадцатого июня, здесь видели Евгена Максимовича Бабаевского или человека, снимавшего с учета его "Волгу". Я даже знаю, кто именно видел этого человека: на справке, которая хранится в городской ГАИ, стоит подпись автоинспектора - младшего лейтенанта Павла Харченко.