— Старые инструменты из сарая: молоток, гвозди, пила — всё ржавое, аж рыжее всё, но маслом смажем, ещё послужат. Не руками же гвозди забивать! Этот котёл с заплаткой хотели выбросить, сказали — течёт. А я проверю, может, залудить можно. Мыло варить будем. Травы сушёные пригодятся — и в суп, и лечиться, и в мыло. Соль, крупа — это я якобы для дороги взяла у экономки, но мы растянем. Авось на первое время в новом доме хватит.

Она с гордостью выложила на стол несколько бумажных свёртков.

— Глядите, барышня, мне даже удалось немного приправ стащить! Роскошь!

— Варя, если тебя поймают... — прошептала я, с ужасом и восторгом глядя на растущую гору сокровищ. — Это же воровство.

— На кухне я своя, барышня. А господа туда не заходят, нос воротят от запахов. А старьё это никому не нужно, сгнило бы или выбросили. Мы, считай, порядок наводим.

Я смотрела, как ловко она укладывает вещи, перекладывая их тряпками, чтобы не гремели, и впервые за три дня почувствовала, что ледяной ком в груди немного тает. Я не одна. У меня есть Варя, есть сковорода и есть цель — выжить.

Мои праздничные платья — шёлк, бархат, атлас — так и остались лежать пёстрой, бесполезной горой на кровати. Вечером под покровом темноты, мы пойдём менять их на шерсть и сукно. Символично. Я меняю свою прошлую жизнь на возможность выжить в будущей.

Дверь распахнулась без стука.

— Какие трогательные сборы.***

Мои любимые читатели!

Добро пожаловать в мою новую историю о предательстве самых близких людей - семьи. О том, как клевета разрушила благополучную жизнь. И о том, как поддержка и помощь встречается совсем не там, где ждёшь. Приглашаю вас вместе с героиней пройти путь её становления, восстановить разрушенное поместьи и встретить любовь.

Ваша поддержка в виде звездочек и комментариев делает моего Муза счастливее, когда он счастлив, то и писать легче

Всегда ваша, Инна Дворцова.

История пишется в рамках литмоба “Запятнанная репутация”

Я стартовала не первая и не последняя. На сайте уже много прекрасных историй и ещё больше готовятся к публикации.

На пороге стояла Камилла. Моя младшая сводная сестра. Она появилась, словно дурной сон.

В новом небесно-голубом платье из лионского шёлка — том самом, которое отец заказал лучшей портнихе столицы специально для моего приданого. Я помнила каждую примерку, каждую жемчужину на корсаже, каждую складку на юбке. Теперь это платье облегало её тонкую фигуру, как влитое, подчёркивая белизну кожи и золотистые локоны, уложенные в сложную прическу.

На её тонком пальце сверкало моё помолвочное кольцо — фамильная драгоценность рода Волконских, с сапфиром чистой воды в обрамлении мелких бриллиантов. Кольцо, которое Сергей надел на мой палец всего месяц назад в беседке, увитой розами. Камилла специально повернула руку так, чтобы камень поймал луч света и вспыхнул синим огнём — прямо мне в глаза.

— Пришла попрощаться? — Я старалась говорить ровно, заставив себя выпрямить спину, несмотря на то, что колени предательски дрожали. Подняла подбородок, посмотрела ей прямо в глаза. Гордость — единственное, что они не смогли отобрать.

— О да, как же не попрощаться с любимой сестрой! — Её улыбка была слаще майского мёда и ядовитее змеиного укуса. Губы, накрашенные модной французской помадой, растянулись, обнажая жемчужно-белые зубы. Но улыбка не коснулась глаз — они оставались холодными, расчётливыми, как у кошки, играющей с пойманной мышью. — Знаешь, Сергей Дмитриевич, теперь мой жених.

Она сделала паузу, наслаждаясь каждым словом, растягивая удовольствие.

— И он сказал, — она сделала паузу, ожидая от меня хоть какой-то реакции. Но я молчала. — Представляешь, что он сказал?

Я безразлично пожала плечами.

— Что ты сама виновата, — торжествующе провозгласила Камилла. — Если бы вела себя скромнее, не строила из себя умницу, не щеголяла знанием французского и латыни, глядишь, и не случилось бы... — она театрально вздохнула, приложив руку к груди в притворном сожалении, — того, что случилось. Мужчины не любят слишком образованных женщин. Это отталкивает, понимаешь?

Каждое слово било как пощёчина. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как пульсирует жилка на виске. Одного я никак не понимала, как были взаимосвязаны два совершенно разные обстоятельства образования и моё, якобы, легкомысленное поведение?

— А что случилось, Камилла? — разозлилась я, не в силах больше сдерживаться. Голос сорвался, стал резким. — Не повторяй за другими откровенную ложь. Не было никакого любовника. Не было!

Последние слова я почти выкрикнула. Варвара в углу замерла как статуя, боясь пошевелиться.