Понятно, что ничего не понятно. Я взглянул на девушку. Ну чистый ангел с ушами, когда спит зубами к стенке.

— Ошейник, стало быть, магический?

— Навер-рняка.

Ну, это проблема небольшая. Я подошёл к ушастой и взялся пальцами за ошейник. Ощутил легкое покалывание в пальцах.

— Шайя, колдани на меня что-нибудь, немного. Проверить хочу одну теорию.

— Тебе не кажется, что сейчас не вр-ремя для побочной охоты? Если ты не сдер-ржишься… вр-рагов вокруг нет.

— Я сказал: «колдани немного», — а не: «накачай меня магией до потери самосознания».

— Я попр-робую. Если что, надеюсь, у меня хватит сил тебя выр-рубить.

Она завела свою рычаще-фырчащую магию, а я почувствовал знакомую уже злобу, поднимающуюся из глубины души.

Но на этот раз я нашёл объект для злости заранее. Сраный ошейник! Ненавижу рабство. Уничтожить!

Что-то текло из меня через пальцы в ошейник под мерный речитатив Шайи. Камни и руны на ошейнике вспыхнули, налились силой. Альва захрипела…

— Шайя, ещё! Сильнее можешь?

Она прижала уши, но рычание усилилось. Новые потоки силы начали подпитывать мою злость, которую я перенаправлял на ошейник.

Альва продолжала хрипеть, на губах её показалась пена. Но я уже не мог остановиться.

Продолжая вливать в ошейник силу «бездны», я рванул его левой рукой.

Символы погасли. Хрясь!

Шайя замолчала.

У меня в руках остались две инертные полоски бронзы.

Альва судорожно вдохнула, закашлялась и открыла глаза.

Ну что за дичь!

— Что ты сделал, человек? — прохрипела она, держась за горло.

На шее отпечатался отчётливый круговой след.

— Ошейник твой сломал, женщина. Но ты не переживай, можешь вернуться домой — там починят.

Я аккуратно положил половинки ошейника ей на грудь.

— Это невозможно! Нельзя снять эту дрянь и оставить в живых пленника. Магия крови убьёт раба!

— Ну, значит, ты мертва и находишься в своём эльфячьем аду, — вряд ли в эльфячьем раю есть люди и ликаны. Или ошейник всё ещё на тебе. Выбирай.

— Как! — она снова судорожно ощупала горло. — Немыслимо!

Затем села. Обломки скатились с неё, негромко звякнув об пол. Альва провела рукой над ними, что-то нашептывая. Её руки оставляли за собой следы. Запахло горячим металлом, как в той палатке, где я сдавал посох.

— Невозможно! — снова пробормотала она. — Магия просто исчезла. Сколько дней тебе понадобилось на ритуал истощения? — ее голос налился силой.

Она спрашивала таким тоном, как будто имела право требовать.

А! Вот о чём Шор говорил. Знаю я людей, которые почему-то думают, что все вокруг им что-то должны. Например, отчитываться. Обычно они очень расстраиваются, когда выясняется, что это не так. Но пока что такое поведение на отрубание головы не тянет.

— Ты потер-ряла сознание полчаса назад, рабыня, — рыкнула Шайя. — И то, что Илья снял с тебя ошейник, заслуживает благодар-рности, а не допр-роса. Ты вообще здесь на птичьих пр-равах. То ли шею свер-рнут, то ли яйца нести заставят.

— Молчи, низшая! Грязное животное, тебя вообще не спрашивали.

Шайя оскалилась и довольно сильно ударила альву по лицу. Правда, когти спрятала.

— Ты вообще р-рабыня. Это тебе следует молчать.

— Ах ты тварь! Умри!

Альва вскочила на ноги. Её ладони засветились. Я уже собирался вмешаться, но Шайя опять успела раньше. Она швырнула в лицо афро-эльфке какой-то порошок, сопроводив это действие своим горловым рыком. Ту немедленно согнуло в пароксизме сильнейшего кашля. Сияние погасло.

А я подумал, что рановато снял с нашего трофея ошейник. Но это моя, как сейчас говорят, фишка: сначала делаем, потом думаем. Вернее, когда мне в голову приходит «прекрасная идея же!», я занимаюсь её воплощением немедленно. А чего ждать? Ну вот бывают такие последствия.

— Я подсадила тебе в рану эшер-рский плющ. Его ещё называют «Кр-расная смерть». Он скор-ро обовьёт твоё сер-рдце. Будешь пытаться как-то нам навр-редить — я прикажу ему тебя убить. Умр-ру я — умр-решь ты. Тебе всё ясно, «высшая»?

Альва с ненавистью посмотрела на Шайю, но не ответила. Она повернулась ко мне и надменно спросила:

— Почему эта шавка лает без приказа хозяина? Как ты снял ошейник? Отвечай, чело. апчхи.

Да, пафос и повелительные интонации в конце немного смазались. Нет, ну вот скажите, чем я провинился перед местными богами, что мне постоянно какие-то неадекваты попадаются? Я обратился к Шайе, игнорируя наглую эльфийскую морду:

— Я примерно понял, о чём Шор говорил. Альвы все такие, невменяемые? Я просто первый раз сталкиваюсь. Тот, которого я в лабиринте задушил, не в счёт — я его не помню.