Шрифт:
Сегодня вечером она необычно рано вернулась с работы и, несмотря на коробку с оружием, рада была обнаружить, что Ларри уже дома. В последнее время они мало виделись. Он половину недели проводил в Лос-Анджелесе, где готовился к съемкам нового фильма, а она чуть не сутками напролет работала. Это был просто подарок — очутиться дома в половине седьмого вечера в пятницу и иметь впереди весь уик-энд в собственном распоряжении.
Она крепче прижалась к Ларри, ощутив, как его руки еще теснее прижимают ее, а теплое дыхание щекочет ей шею. И конечно — в тот самый момент, когда его рука скользнула ей под блузку и начала ласкать левую грудь, — зазвонил телефон.
И все звонил и звонил.
— Вот черт! — не открывая глаз, пробормотала она.
— Пусть себе звонит, — прошептал Ларри, расстегивая ей лифчик и положив ладонь на ее правую грудь. — Автоответчик сам все сделает.
Она вздохнула и, отдавшись во власть теплых волн, растекавшихся по телу, прошептала:
— Тебе следует почаще уезжать из дому.
Телефон продолжал звонить.
— Черт! — повторила она.
Ларри продолжал ласкать ее груди, потом его руки скользнули ниже, на живот, усиливая поток теплых волн. Потом еще ниже. Он жарко прошептал ей в ухо:
— Автоответчик скоро его отключит, не беспокойся.
Но она все равно беспокоилась, а автоответчик все не срабатывал. С тех самых пор как она едва не пропустила звонок из Стэнфорда и сообщение, что ей дали стипендию, Джасмин была не в силах равнодушно слушать звонящий телефон, убежденная, что любой следующий звонок может быть «самым главным» и если его пропустить, может случиться что-то скверное.
Она высвободилась из объятий:
— Видимо, я случайно отключила автоответчик.
— Ну так включи его.
Этого она сделать не могла. И раз уж встала, надо было взять трубку.
— Джасмин Уошингтон, — произнесла она в микрофон.
— Джас, это Том.
Мог бы и не говорить, она его узнала. Но голос его звучал более возбужденно, чем обычно.
— Привет. Ты где?
— Дома. Вернулся.
— И как Париж?
— Очень интересные новости.
— А что насчет Сардинии?
Она обернулась к Ларри, который ответил ей хмурым взглядом и жестом потребовал, чтоб она побыстрее заканчивала разговор. Ей и самой хотелось вернуться к тому, на чем их прервали. Но удерживало любопытство. Чем Том так взволнован?
— Жан-Люк звонил три дня назад и спрашивал, не знаю ли я, зачем ты туда полетел. Зачем, Том? Что-то связанное со спонтанной ремиссией?
Том помолчал.
— Вроде бы, — сказал он после паузы. А потом добавил — эти слова она очень часто слышала от него и раньше, и слова эти обычно заставляли ее полностью пересмотреть свое отношение к тому, что возможно и что невозможно: — У меня есть идея.
Она попыталась взять себя в руки:
— Какая?
— Это долгая история, но мне кажется, я придумал способ, как помочь Холли.
— Да ну? Говори скорее.
В голосе Тома теперь звучала какая-то виноватая нотка. Почти мольба.
— Вот об этом-то я и хотел поговорить с тобой. Ты сейчас не занята? Можешь приехать? Это очень важно, Джас. Алекс и Джек уже едут.
— Прямо сейчас?
Она бросила вопросительный взгляд на Ларри, который сердито замотал головой.
— Если ты не занята, конечно… — быстро добавил Том.
Ларри был мрачнее тучи. Она улыбнулась ему — самой теплой улыбкой, на какую только была способна. Потом выдохнула в трубку:
— Конечно, Том. Уже еду.
Глава 11
Бикон-Хилл, Бостон
Было уже почти восемь вечера, когда Джасмин остановила свой кабриолет «БМВ» возле дома Картера на Бикон-Хилл. Несколько минут у нее ушло на то, чтобы успокоить Ларри, пообещав ему, что они наверстают упущенное, когда она вернется. Она была весьма убедительна, и Ларри смирился.
«Сааб» Алекса и «мерседес» Джека уже стояли там, когда она подъехала. Интересно, что за идея созрела у Тома? Он сказал «вроде бы»… Но она по собственному опыту знала, что в устах Тома Картера «вроде бы» обычно означает «ничего общего». Значит, это не имеет отношения к спонтанной ремиссии, изучать которую он летал в Париж.
Дверь ей открыла Марси Келли, домоправительница Картера. И сказала, что все сидят на кухне. Джасмин пересекла огромный холл и, поскольку Холли нигде не было видно, решила, что та уже в постели. Перед закрытой дверью она остановилась. Сквозь дубовую панель до нее донесся сердитый голос Джека:
— Том, черт тебя побери, за тобой же кто-то по пятам ходит, и не кто-то, а убийца! Господи Иисусе, да перед самым твоим отъездом Проповедник располосовал какого-то слизняка на Манхэттене!
— Знаю, ты мне это уже несколько раз говорил сегодня, — услышала она ответ Тома. По его тону было ясно, каких усилий ему стоит оставаться спокойным.