Шрифт:
— Завидую, — буркнул я. — Что в мешке?
— Маски, господин.
— Какие ещё маски?
— Карпов. Я три штуки принёс, на всякий случай. Вот же! Совсем забыл с этими налётами.
— Показывайте, Рюхо-сан.
Секретарь развязал мешок и достал верхнюю маску. Карп был — загляденье! Куда как лучше наших, акаямских. Рот приоткрыт, глаза выпучены. Усы свисают на ладонь, не меньше. Таких карпов называют уцуримоно — чёрных с разноцветными пятнами.
Хоть сейчас в драконы!
— Дайте-ка сюда.
Маска оказалась лёгкой и прочной. Я её чуть было не надел для пробы, но вовремя вспомнил, кто я, и для кого предназначены эти маски. Позору не оберёшься!
— Что, успели сделать? Так быстро?
— У мастера лежали заготовки для львов. Он сразу сказал: забирайте вечером. В смысле, вчера вечером.
Для львов? С другой стороны, если карп может стать драконом, почему бы льву не сделаться карпом?
— Из чего они?
— Каркас из бамбуковой щепы и лиан, — принялся объяснять Рюхо. — В отдельных местах укреплены дощечками из дерева кири [11] . Обшивка из ткани, покрытой лаком. Усы — вощёные шерстяные шнуры.
11
Кири, «дерево жизни» — павловния.
— Моим врагам такие усы, — эхом откликнулся Широно.
— Это хорошо, — думая о своём, заметил я. Секретарь шагнул ближе:
— Что хорошо? Что усы из шерсти?
— Моим врагам такое хорошо, — добавил Широно.
— Что маски готовы, — бросил я. — Очень даже хорошо.
И ничего не стал уточнять, несмотря на вопросительные взгляды сослуживцев.
— Господин старший дознаватель!
В кабинет вихрем влетел посыльный — тот самый, что разбудил нас ночью.
— Скорее! — он рухнул на колени, ткнулся лбом в пол. — Вас зовут!
— Что случилось?
— Кошмар! Тихий ужас!
— Моим врагам такие кошмары, — выругался я. — Каждую ночь!
Широно кивнул.
2 Птица в луже
В караулке нас и впрямь ждал тихий ужас.
Сквозь решётку, отделявшую основную часть помещения от клетки для заключённых, было ясно видно, что наш пленник уже не сидит, прижавшись спиной к стене, а стоит, повернувшись к стене лицом. Руки его по-прежнему были примотаны к голому торсу дюжиной витков верёвки, иначе они давно бы безвольно повисли вдоль тела. Колени пленника обмякли, согнулись, ноги не выглядели достаточной опорой, способной удержать этого громилу.
Почему он ещё стоит?
Я подошёл ближе, заглянул сбоку.
Из стены торчал железный, загнутый на конце крюк. Вернее, крюк одним концом торчал в стене, а другим — в горле пленника, уходя под подбородок. Острый край крюка выглядывал из затылка, слегка раздвинув густые волосы мертвеца. Часть волос слиплась от крови в неприятный колтун.
На грудь кровь тоже натекла, и в больших количествах, добавив красок и пиону, и огненной птице. Птица давно взлетела бы из этой липкой лужи, если бы могла.
Когда б не крюк, пленник давно бы упал.
— Что за крюк? — спросил я. — Зачем он здесь?
— Фонарь вешали, — дрожа от страха, откликнулся стражник, чьего имени я не знал. — Раньше вешали, потом перестали. А крюк остался…
Двое стражников, каких подменяли ночью братья Мияги, примчались к главным воротам только что. буквально вместе с нами. Бежали они сломя голову, вне сомнений, ожидая неминуемой кары. Ладно, не моё дело.
— Почему не выдернули?
— Виноваты, господин! Умоляю простить!
Я хотел обозвать стражника последними словами, но вспомнил, что и сам не обратил внимания на злополучный крюк, когда пленника запирали в клетке, и промолчал.
Что теперь кричать, что гневаться?
Поздно.
— Снимите его, — приказал я.
— Вынести прочь, господин? Мертвяка, а? Вышвырнуть за ворота?
— Пока пусть лежит здесь.
— Вонять начнёт, господин…
— Ничего, потерпишь!
— Да, господин.
— И никому ни слова! Пленник жив-живехонек, сидит под охраной. Поняли?
— Да, господин!
— Этот уже не заговорит, — пробормотал Широно, мрачней тучи. — Цела у него челюсть или сломана, он замолчал навсегда.
— Пустое, — возразил я. — Обойдёмся. И указал рукой за пределы караулки:
— Главное, чтобы там думали, будто он говорит. Надо, чтобы они боялись.
— Где — там, Рэйден-сан? Кто — они?
— Собирай наших, — вместо ответа приказал я. — Кто там ещё стоит на ногах? Всех собирай, каждый человек на счету.
— Манци брать? — деловито осведомился Широно.