Шрифт:
Только вот его интересуют вопросы, которые обычному разбойнику не пришли бы в голову. И спрашивает не из праздного любопытства. Уверен, всё, что связано с фуккацу и каонай, интересует Гуру с практической точки зрения. Уголёк предусмотрителен, не хочет нарваться на неприятные неожиданности.
Что ж, я сказал, что знал. Не раскрывая имён и служебных тайн, разумеется. Быть может, это в итоге спасёт кому-нибудь жизнь или предотвратит фуккацу.
Мне же меньше работы.
— …известен случай, когда рюкюсец убил чистоземельца, и произошло фуккацу.
— Ух ты! И как же такое случилось?
— У меня нет точного ответа. Но есть предположения.
— Вы ими поделитесь? Был бы крайне признателен, Рэйден-сан!
К этому моменту наши сотрапезники потеряли к нам всякий интерес, горячо о чём-то заспорив между собой. И меня, и Гуру это вполне устраивало.
— Есть основания полагать, что убийца чрезмерно увлекался всем, что связано с Чистой Землёй. Язык, одежда, обычаи. Боевые искусства, учение будды Амиды…
— И так увлёкся, что не заметил, как стал чистоземельцем? Нарвался на фуккацу?!
Гура всё схватывал на лету.
— Говорю же, это мои предположения. Могло сыграть роль что-то ещё, что мне неизвестно.
— Сколько фуккацу произошло на Окинаве за последние полгода? Год?
Он меня проверяет? Не раскрою ли я служебную тайну? Нет, не раскрою. Любой, у кого есть глаза, уши и мозги, при желании легко это выяснит.
— Известно о трёх случаях. Не исключаю, что их было больше.
— Четыре? Пять?
— Возможно.
— Пусть три. А за предыдущие годы — ни одного! Я прав?
— Вы правы.
— Влияние Чистой Земли, — задумчиво произнёс Гура. — Язык, одежда, обычаи. Учение будды Амиды…
Ваши люди очень стараются, чтобы всё это не ширилось Окинавой. Запрет на язык, запрет на одежду, запрет на строительство дополнительных храмов… Вы затыкаете пальцами дыры в плотине. Рано или поздно пальцев не хватит, Рэйден-сан. Вода потечёт струйкой, ручейком, потоком, — и плотина рухнет.
Он помолчал и подвёл итог:
— Боюсь, нас ждёт наводнение. И я хочу быть к нему готовым.
Глава пятая
Начальник и слуга
1 Привратник без ворот
— Я хочу попросить у вас прощения, господин. Фудзи догнал меня и пошёл у стремени.
— Отрадно это слышать. За что же ты просишь прощения?
— Я вам вчера не поверил. Я боялся, что разбойники нас обманут. А вы были правы! Нам предоставили ночлег и вкусно накормили. Мы живы, наше имущество при нас, и мы без препятствий продолжаем путь. Умоляю меня простить!
Нас накормили не только ужином, но и завтраком. Кстати, Уголёк предлагал мне деньги — за ценные сведения и как залог взаимопонимания. От денег я отказался: не хотел оказаться в долгу у главаря шайки. Ужин, беседа, ночлег и завтрак — более чем достаточно.
Так я ему и сказал.
Гура не настаивал: он вообще был понятливый. Прощаясь, намекнул, что я могу к нему обращаться в случае надобности. Мало ли какие услуги понадобятся господину старшему дознавателю? Возражать я не стал — и впрямь, всякое может статься. От провожатых вежливо отказался, и мы расстались если не друзьями, то вполне довольные друг другом.
— В другой раз будешь больше доверять своему господину.
— Да, господин! Непременно! А вы…
Фудзи выдержал паузу, убедился, что я не гневаюсь, и продолжил:
— Вы уже тогда знали, что так и случится?
— Предполагал.
— Но почему, господин?! Они же разбойники…
— Потому что я — старший дознаватель! И хватит вопросов!
— Да, господин! Простите, господин…
И, отстав на два шага, он глухо пробормотал:
— Я теперь всегда буду верить разбойникам! Честные люди!
Разубеждать Фудзи я не стал.
Дорога всё круче забирала в гору. Лес отступал, редел, сменившись I отдельными рощами и зарослями разнотравья. Из земли выпирали серые обломки скал в пятнах лишайника, напоминая выкрошенные зубы погребённого великана.
До последнего постоялого двора на пути к храму Кикоэ-огими мы добрались уже затемно.
* * *
— Это храм?
— Не знаю, господин. Я здесь никогда не был. Тропа вывела нас на широкое плато. Меч исполина в незапамятные времена начисто срезал верхушку горы, и за прошедшие столетия на срезе в изобилии выросли кусты и деревья. А затем пришли люди и решили: отличное место для храма!