Шрифт:
Белила и пудра с раннего утра. Они ждали меня.
И оделись одинаково: длинные, до пола, верхние кимоно со сплошным рисунком, набитым по ткани: голубые, красные и бледно-коричневые горы с дымкой на вершинах, разбросанные тут и там на глубоком синем фоне.
Не знай я, что они не кровные родственницы, решил бы, что две сестры.
— Вчера я поведал вам о безликом, — без приглашения я сел на подушку и принял церемонную позу, как на званом приёме. — Единственном безликом на острове. Я сообщил вам, что он находится в управе, и точно указал, где именно. Всё — товар, это вы открыли мне главную тайну Окинавы. Всё — товар, и моя наивность тоже. Я торгую ей задорого, и всегда находятся покупатели.
Они молчали. Слушали.
— Также я упомянул, что беру его в слуги, и что на службе у дознавателей каонай способен вернуть себе лицо. Я, правда, забыл открыть вам, каким образом это происходит, но тут уже ничего не поделать! И я не уточнил, чьё лицо возвращает каонай — лицо убийцы, или лицо убитого.
— Зачем вы нам это рассказываете? — воскликнула госпожа Ифа.
— Вы пугаете нас! — всплеснула руками госпожа Тэра.
Они не выглядели напуганными. И я знал, почему.
— Если вы и испытали страх, — я поочерёдно указал на женщин, нимало не беспокоясь вульгарностью жеста, — это было вчера. И вы сделали всё возможное, чтобы безликий не вернул себе лицо, и уж тем более чтобы он не раскрыл подробности своего фуккацу. Вы послали в управу огненную птицу во главе хищной стаи. Вы ведь знали уже, что каонай можно убить безнаказанно? Знали вчера, и знаете сейчас.
— Доказательства? — холодно бросила госпожа Ифа.
— Пока это всё слова, и не более, — подхватила госпожа Тэра.
— Полагаете, мы причастны…
— Не полагаю, — ответил я. — Уверен.
Тут из задней части дома и громыхнул шум, на который я очень рассчитывал.
Глава десятая
Сплетни — тоже товар
1 «Смотрите! И не вздумайте отвернуться!»
Коридор опоясывал дом, в точности как в центральном здании загородного дзайбан-бугё. Женщины спешили и очень старались не показывать этого. Кто другой, наблюдай он за госпожой Ифой и госпожой Тэрой, решил бы, что им просто любопытно.
И впрямь, что за шум во дворе? Почему бы и не взглянуть? Тем более что слабых женщин сопровождает никто иной, как господин старший дознаватель, который в случае чего защитит бедняжек от орды демонов!
Впрочем, о чём это мы? Какие демоны в доме начальника Канасуку, средь бела дня? Так, мелкое недоразумение. Старший дознаватель желает выяснить, что там? Кто мы такие, чтобы ему перечить?
И да, нам тоже интересно!
Раздвижные двери вели на веранду, веранда же выходила на задний двор. В правой части двора буйная зелень намеренно запущенного сада соседствовала с хозяйственными пристройками и сараями, скрадывая их очертания. Я впервые видел подобное: смесь дикой, природной красоты и деловитой людской рачительности.
Левая часть двора представляла собой ровную, примыкавшую к забору площадку для въезда и выезда повозок, паланкинов и верховых. Ага, вот и паланкин, похожий на пузатую корзину с жердями-ручками. От собратьев его отличало отсутствие окошек и наружный засов на дверце, во избежание недоразумений. А вот и недоразумения: целых два, и не мелких. Их что, из одной формы отливают?
Госпожа Ифа охнула и зажала рот ладошкой.
Госпожа Тэра ахнула и зажала рот ладошкой.
Двое угрюмых громил — братья-близнецы нашего самоубийцы — прижались спинами к забору. Один скособочился, держась за то место, где у обычных людей находится печень, — не знаю, что там находилось у него, но громила боялся, что оно вот-вот вывалится. Второй, согнувшись в три погибели, обеими руками держался за другое место, о котором неловко говорить в женском присутствии, — если, конечно, мы имеем дело не с дешёвыми каси дзеро, шлюхами с набережной.
Оба были при оружии. Обнажить мечи — боевые, стальные! — громилы не пытались. Попыток отклеиться от забора они также не предпринимали, поскольку путь им загораживал архивариус Мияги со знакомым веслом в руках.
Я прямо залюбовался!
За спиной архивариуса воздвиглись его сыновья: раненые, перебинтованные, но преисполненные возвышенной бодрости, с плетями на изготовку. Чуть в стороне стоял Широно, — достать из-за пояса боккэн он не соизволил, так стоял, — а у паланкина в некоторой растерянности топтался секретарь Рюхо с бамбуковой палкой в руках. В палку секретарь вцепился, как утопающий в спасительный обломок доски, явно не зная, что ему делать.
Рядом с Рюхо приплясывала возбуждённая Манци.
— Нижайше прошу прощения! — Широно указал на девицу, пытаясь напустить на себя виноватый вид, в чём не слишком преуспел. — Разве ж её удержишь?!
— Это ж стихийное бедствие!
— Она сказала, что знает короткий путь!
— На зады…
— Говорит, бывала тут…
— По вызову…
Мне вспомнились неоднократные разносы в кабинете господина Сэки, когда некий Торюмон Рэйден в очередной раз проявлял своеволие, идя наперекор распоряжениям начальства.
И вот карма догнала меня!
Возле паланкина зашевелилась груда тряпья. Ага, вот и Фудзи, а то я уж начал беспокоиться. Руки каонай были связаны за спиной.
Ничего, потерпит.
Фудзи замычал. Ему что, тоже челюсть сломали? Под маской не видно. Ладно, выясним. Главное, что живой.
Я грозно нахмурил брови:
— Неслыханная дерзость! Немыслимая глупость!
Все демонстративно задрожали.
— У меня с вами будет отдельный разговор!
И с приятной улыбкой я обернулся к женщинам: