Она показала ему язык и занялась волосами.

Через несколько минут ситуация перестала быть катастрофической. Аннабет собрала пряди в привычный низкий хвост и ушла в ванную. Холодная вода окончательно прогнала остатки сна, и, когда она снова посмотрела в зеркало, оттуда на нее глянула почти прежняя Аннабет Кросс — немного пухлая, растрепанная, с сонными зелено-карими глазами и упрямой челкой, которую все равно не удалось заставить лежать как надо.

Аннабет еще несколько секунд смотрела на свое отражение. Вроде бы все как раньше. Только после вчерашнего это «как раньше» уже мало что значило. Она отвернулась от зеркала.

Когда девушка вернулась, Даниэль уже успел выложить бургер на тарелку и заварить кофе. Она села за стол и обхватила чашку ладонями. Тепло приятно согрело пальцы.

Маленькая студия, свежий кофе, сносная еда. За окном люди возвращались с работы, машины ползли по улицам, зажигались окна домов.

А напротив нее стоял вампир.

Почему-то именно здесь Аннабет впервые за последние сутки действительно почувствовала себя в безопасности. И тут же одернула себя. Один раз она уже слишком сильно доверилась мужчине, которого знала всю жизнь. Даниэля она знала второй день.

— Знаешь, — сказала она, откусив бургер, — сервис у тебя очень даже ничего.

— Вчера было четыре звезды.

— Нет. Вчера я сказала, что ты не дотягиваешь до пяти, потому что прыгаешь с крыши с гостями. Сегодня так и быть поставлю пять. Я почти сытая и добрая.

— Наконец-то я понял, как тобой управлять.

Аннабет прищурилась, но отвечать не стала. Еда оказалась важнее. Некоторое время она наслаждалась относительной тишиной, пока не вспомнила о вещах, оставленных вчера в пакете в ванной.

— Кстати, где моя вчерашняя одежда?

— Сжег. — Даниэль, стоявший у кухонной стойки, даже не повернулся.

Аннабет медленно перестала жевать.

— Что именно ты сжег? — очень тихо спросила она.

— Все.

— Там была моя толстовка.

— Я в курсе. А еще майка, залитая кровью, лифчик и…

— Моя любимая толстовка!

Да плевать, что этот извращенец рассматривал в пакете. Он сжег ее любимую толстовку!

Даниэль наконец посмотрел на нее.

— Она была пропитана кровью. — Это прозвучало как жалкое оправдание.

— Ее можно было постирать!

— Можно. Но я выбрал огонь.

— Ей было три года!

— Почтенный возраст.

— Ненавижу тебя, — с чувством прошипела девушка, не хуже змеи.

— Переживу. — Парень пожал плечами и сел вместе с ней за стол. Кофе Даниэль, надо признать, варил божественно. Еще один плюс в его пользу.

Когда Даниэль повернулся боком, чтобы переставить кружку, ворот футболки немного съехал. Аннабет заметила на его шее темные линии. Сначала взгляд просто скользнул по ним, но почти сразу вернулся. Рисунок напоминал татуировку — сложный узор из переплетенных линий, часть которого уходила под одежду. Только обычной татуировкой это не было.

Она сама не понимала, откуда взялось это ощущение. Просто смотрела и видела нечто большее, словно за темными линиями существовал второй рисунок, спрятанный глубже. На мгновение по нему пробежало багровое свечение.

— У тебя татуировка?

— Поразительная наблюдательность! — Даниэль машинально коснулся шеи.

— Она странная.

— Спасибо.

Аннабет подалась чуть ближе, пытаясь рассмотреть. В его алых глазах мелькнуло что-то, чего Аннабет не успела понять. Удивление? Настороженность?

— Что? — спросила она.

— Ничего.

Он поправил ворот футболки, полностью скрывая рисунок. Аннабет нахмурилась, но расспрашивать дальше не стала и вернулась к бургеру.

Даниэль же еще несколько секунд смотрел на нее.

Она точно увидела клеймо. Не темные линии на коже — магию внутри них.

Обычный человек не увидел бы рабской печати Адриана. Даниэль едва заметно потер шею. Из всех вещей, которые Аннабет могла научиться видеть, эта нравилась ему меньше всего.

— А можно вопрос? — спросила она. Он настороженно посмотрел на нее.

— Еще один?

— Я вообще-то вчера узнала, что половина сказок существует на самом деле. Имею право.

— Боюсь представить, сколько их накопилось. — Он тяжело выдохнул. — Ладно. Задавай.

Аннабет улыбнулась.

— Почему ты не боишься солнца?

— Началось. — Даниэль закатил глаза. Дальше вопросы посыпались один за другим.

— Вампиры разве не должны сгорать?

— Опять мы кому-то что-то должны.

— В книгах...

— Аннабет, если я когда-нибудь встречу человека, который первым написал эту чушь, обязательно с ним побеседую.