Private-Bookers
Домовой
вернуться

Кириллов Дмитрий

Шрифт:

Над площадью повисла мёртвая тишина…

Глава двенадцатая

Сатирик стоял, зажмурившись, сжав в руках оружие так сильно, будто пытался раздавить собственные ладони. Ему казалось, что ещё мгновение, и эта тревожная, дрожащая, словно перетруженные мышцы, тишина расколется от дикого, отчаянного вопля. Его схватят одновременно десятки рук, в него вопьются сотни острых зубов… Но ничего не произошло. Сатирик медленно раскрыл глаза.

Ритасы Улуч-ахана стояли, сбившись в беспорядочную кучу, словно перепуганное стадо овец, лишившееся в одночасье вожака: старого козла, хитрого и злобного, что вёл их за собой уже много лет, а теперь валяется на земле безобразной грудой. Стадо напугано, стадо не знает, куда ему далее идти. А главное — за кем…

Сатирик спиной почувствовал движение и резко, одним прыжком, развернулся на сто восемьдесят градусов, тут же приняв боевую стойку. К нему, недобро улыбаясь, вразвалочку приближался верзила Шок-ан. Через каменный барьер, отделяющий арену от зрителей, исполину прыгать не пришлось. Он его попросту перешагнул.

— А ты молодец, чужак, большой молодец… Не думал, что ты справишься. Славному народу ритасов давно уже нужен другой Повелитель: сильный, решительный истинный воин. Тот, чья крепкая, как кусок скалы, рука поведёт это племя на войну. Тот, при ком ритасы истребят наконец жалких безволосых и станут по праву главным народом этого мира! Ты помог мне, спасибо!

Он остановился, глядя прямо в глаза Сатирику, и положил свою могучую длань ему на плечо. От этого тёплого дружеского знака внимания Сатирик пошатнулся и был вынужден опереться на дубинку, чтобы не упасть.

— Спасибо! — широкий лик Шок-ана просто светился добродушием и искренностью. — И-извини…

Улыбка в мгновенье сползла с физиономии громилы, а в глазах зажглась мрачная решимость. Решимость убивать. Свободной рукой он ухватил Сатирика за горло и без всяких видимых усилий оторвал от земли. Дубинка выпала из слабеющих рук молодого сатира, перед его глазами поплыли похожие на чернильные кляксы пятна. Он захрипел, пытаясь отчаянным усилием разжать пальцы безжалостного убийцы, и в ту же секунду почувствовал, что летит куда-то, в какую-то глубокую, тёмную пропасть…

Сатирик шлёпнулся на землю, громко стукнувшись затылком о собственную дубинку, что уронил пару секунд назад. Что-то огромное и очень тяжёлое, подобное рухнувшему обломку скалы, придавило ему ноги. Если бы Сатирик был не представителем столь крепкого и выносливого племени, а, скажем, человеческим юношей, не миновать бы ему множественных переломов.

— Кажется, я смог вернуть тебе долг, о названный брат прекраснейшей из девушек, чьи стопы когда-либо ступали на землю Амидии! — послышался где-то совсем рядом уже знакомый голос.

По-прежнему силясь вытащить ноги из-под гигантской туши Шок-ана, Сатирик повернул голову, пытаясь рассмотреть своего спасителя. Над ним стоял, держа в руках окровавленный меч, Любомир, он же Пепельный рыцарь.

— Давай я помогу тебе… — используя в качестве рычага боевую дубинку, которой совсем недавно был казнён тиран этой страны, Любомир помог Сатирику выбраться наконец из-под мёртвой туши второго лица государства. И вот сатир и человек уже стоят, плечо к плечу, перед толпой, готовой, кажется, в равной степени как внимать каждому их слову, так и разорвать на части.

— Только не молчи. Тебе сейчас нельзя молчать! — прошептал рыцарь. — Мне отчего-то кажется, что ты можешь сейчас изменить всё и в своей жизни, и в жизни этого народа.

Сатирик вовсе не был оратором. Скорее, даже наоборот. Он был существом, живущим действиями, делами куда больше, чем словом. И всё же сатир, послушавшись рыцаря, сделал усилие над собой, принял самую уверенную позу, какую только смог, и открыл рот, дабы изречь что-нибудь значительное и мудрое. Но все умные слова застряли у него в горле, словно кусок сухаря, и решительно не хотели выходить наружу.

Пауза затягивалась. По рядам ритасов волной пробежал недобрый шепоток.

Краем глаза Сатирик увидел какое-то шевеление там, куда бросили связанных пленников: юная Зин-ун уже освободила от пут ноги и руки Ксении, теперь возилась, развязывая домового. Как только ей это удалось, Афанасий, чрезвычайно шустро для своих лет, перелез через каменный барьер и встал рядом с сатиром. Любомир помог перебраться и Ксении. Она подошла и тоже заняла место рядом со своим названным братом, держа при этом за руку рыцаря. Домовой же, наскоро огладя свою взъерошенную бороду, дабы принять более солидный вид, обратился к толпе:

— Ритасы! Воины, женщины, дети! Я гость в вашем мире, я чужой среди этих восхитительных Красных Скал, чей цвет подобен краскам утренней зари. Вы замечательный народ, ритасы. И я говорю это не только потому, что видел силу, храбрость и благородство ваших воинов…

Афоня закашлялся. Ему некстати вспомнилось, как благородные ритасы толпой атаковали двух рыцарей, а затем волокли по камням его, старика, и беззащитную девушку. Отогнав это неуместное воспоминание, домовой немного помолчал, глубоко вздохнул и продолжил:

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 37
  • 38
  • 39
  • 40
  • 41
  • 42
  • 43
  • 44
  • 45
  • 46

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка