Шрифт:
Посмотрел так, будто пытался разгадать, какие на самом деле бродят мысли и желания в этом рогатом черепе. Но уже через мгновение Любомир, поморщившись, опустил глаза. Сосредоточиться рыцарю мешала не только боль от многочисленных ушибов и порезов, но и нестерпимая вонь, преследовавшая его с тех пор, как они попали в плен. Ритасы пахли просто ужасно. Рыцарь чувствовал этот «дивный аромат», несмотря даже на то, что его расквашенный нос был плотно забит кровью и слизью.
— Именно так, мой юный безволосый друг, именно так… — широко улыбнулся Иса-ан, обнажив два ряда крупных желтоватых зубов. — А если ты ещё раз посмеешь назвать нас чудовищами, а тем более — козлоногими, никакого боя не состоится. Тебя просто свяжут обратно, а наш замечательный силач Шок-ан попросту переломает твои косточки, все до одной, вот так: хрум-хрум… — и вожак ритасов проделал движение, будто бы пальцами ломает спички, — хрум-хрум…
И повелитель снова широко улыбнулся, а толпа оглушительно загоготала. Коллективная вонь «славного племени» усилилась. Она словно клубилась над толпой, производимая подобно удушливому газу. Видимо, сильные эмоции, переживаемые ритасами, заставляли их железы работать сильнее.
— Итак, — нараспев произнёс глава ритасов, и ржание тут же стихло, — ты готов к честному бою? Тебе дадут настоящую боевую дубинку ритасов, гордись! В драке с деревянным оружием от самого бойца зависит куда больше. Боевая дубинка — это не то, что тот гнусный кусок металла, которым ты подло убивал наших воинов! Будет названо имя твоего противника, и состоится бой… Дайте же рыцарю оружие! Любой желающий! У нас — справедливое общество!
Хмурый облезлый ритас с обломанным рогом, протолкавшись откуда-то из самых недр толпы, вышел на «лобное место» и сунул человеку в руки свою дубинку. Затем, не удостоив рыцаря более ни взглядом, он снова уковылял в толпу.
Любомир слегка поклонился вслед удаляющейся косматой спине и оценивающе взвесил в руках непривычное оружие.
— Да помогут мне духи моих предков… — прошептал Пепельный рыцарь и громко добавил: — Я готов!
В эту секунду он ощутил, что земля уходит из-под ног. Рыцарь упал на одно колено, опёршись на дубинку, словно это костыль. Страшно болела голова, перед глазами всё плавало. Несчастный почувствовал, что ещё секунда, и его вывернет прямо на глазах у толпы чудовищ. Сделав отчаянное усилие, Любомир подавил рвотный позыв. Рыцарю вдруг с необыкновенной ясностью вспомнился сильный удар, что нанёс ему, уже связанному, по голове тот ретивый сопляк, юный ритас. Видимо, это была его первая битва, отличиться в бою не вышло, так он решил после…
— Ну, вижу, что нашему храброму рыцарю внезапно стало нехорошо… — как бы задумчиво проговорил Иса-ан, теребя свою куцую рыжую бородку. А ведь он ещё даже не слышал имени своего противника. Видимо, нашему рыцарю взамен смелости дан дар предсказания. Итак, противником безволосого будет наш могучий… — разговорчивый правитель сделал театральную паузу. (Тут могла бы быть барабанная дробь, но царственный сатир лишь ритмично постукивал концом дубинки по рогам услужливого Кисарю-ина). — Им будет наш могучий Шок-ан!!!
Толпа взревела в экстазе, предвкушая кровавую бойню, переломанные кости, оторванные головы и прочие удовольствия.
— Но! Как я уже говорил моему юному другу, мы — справедливый народ, — продолжал Иса-ан.
Он вскочил со своего каменного трона и прохаживался по площадке, словно киношный американский адвокат по залу суда, то поглядывая на сумевшего наконец снова встать прямо Пепельного рыцаря, то на прочих пленников, то оборачиваясь к толпе.
— У него есть право выставить на церемонию Зар-анзар вместо себя бойца. Скажем, своего рыжего друга…
И, подойдя к лежащему на земле, словно мешок муки, и не подающему решительно никаких признаков жизни, Олегу Правдивому, «американский адвокат» несколько раз ткнул в него концом дубинки.
— Ну или, скажем, обратиться к великодушному народу ритасов, не найдётся ли среди них того, кто встанет на бой вместо чужака? Чужака, который десятками убивал наших братьев…
Толпа возмущённо загудела.
— Что делать, он должен что-то придумать, ведь иначе смерть неминуема… И для него, и для трёх других тоже…
Толпа возопила:
— Смерть врагам!
Иса-ан же подошёл вплотную к бледному, как смерть, и уже готовому к смерти рыцарю и шепнул ему на ухо:
— Люблю растянуть удовольствие. Поживи ещё несколько минут, безволосая тварь.
Вернувшись на свой каменный трон, Правитель громко приказал:
— Свяжите его пока и киньте к остальным. Пусть подумает!
Двое самых услужливых тут же кинулись исполнять приказание, а Иса-ан, более не глядя в сторону пленников, наклонился вперёд и шепнул несколько слов на ухо своей живой подставке для ног. Кисарю-ин, кряхтя, поднялся и обратился к толпе:
— Славные ритасы! Сегодня особенный вечер. Прежде всего, потому, конечно, что мы можем столь долго видеть рядом с собой того, кому принадлежат наши жизни, Великого Повелителя Иса-ана!
Толпа взвыла радостно. Ритасы топали копытами, улюлюкали. Кто-то, кажется, даже забился в экстазе.
— Но для меня он особенный ещё по одной причине, — продолжал верный слуга, — сегодня я дарю своему народу нового воина. Вы все знаете, что могучий Шок-ан доверил мне приглядывать за молодым чужаком, который вёл себя странно, говорил странно, словно под шкурой он и не ритас вовсе! Чужак жил в моей пещере, в моей семье. Жил, конечно, совсем недолго… Но я решил, что смогу, в конце концов, сделать из него настоящего ритаса! Выйди же к нам, названный сын мой! Пусть увидит тебя тот, кому принадлежит теперь и твоя жизнь, Великий Иса-ан! Пусть увидит тебя народ наш!