— А вот это желание я могу исполнить!

Я не успеваю понять, что происходит, а он бледнеет, истончается прямо на глазах, сияет радужно и закручивается спиралью. В тот же миг поднимается ветер, выхватывает у меня из рук ленту, и она, плавно, как изящная птица улетает по воздуху прочь, в закат. Я вскакиваю, завороженная, а Бриз уже вновь рядом:

— Я хотел еще вчера признаться тебе, но боялся, что ты вновь оттолкнешь меня.

— Ты — такой же, как Мико?!

— Ну, не такой же, конечно. Мико — человек, которому суждено стать ветром. А я — ветер, иногда позволяющий себе быть человеком.

— Бриз? Как ветер? Ты и есть бриз?

— Да. Я не обманывал тебя. Просто не сказал сразу.

Наверное, мне нужно рассердиться, но почему-то не хочется. Я ожидала чего-то подобного, ведь никогда и никто не говорил о том, что на острове Смотрителя живут люди. И, пожалуй, его признание объясняет то, что рядом с Бризом мне так спокойно. В нем не чувствуется плотского зова, исходящего от Мико.

— И много вас здесь, таких?

— Здесь — только я, потому что я — прибрежный. Остальные свободно летают по свету, собираясь в белой башне, когда их созывает Мико.

— Это по его воле ты проводишь со мной время?

Бриз смеется:

— Нет, я не очень послушный слуга, а Мико — добрый хозяин. Он позволяет мне пребывать в иллюзии, что я — свободен, и я этим пользуюсь. Мне не хотелось наблюдать за тобой исподтишка, Нира. Я ведь вижу, как ты страдаешь, когда остаешься одна. А Мико не может отказаться от своих дел Мне хотелось узнать тебя, поговорить, развеять твою грусть…

Тут я вспоминаю, как, при приближении к острову почувствовала ласку ветра, и меня охватывает смущение. А Бриз вскидывает руки:

— Я — друг, Нира, не стоит усматривать нечто иное в моих действиях и словах. Я уважаю Мико и уважаю тебя, как его нареченную. Мико оказывает мне честь, выслушиваю мою болтовню. Если ты захочешь общаться со мной и далее, это будет большая часть и удовольствие для меня!

Сколько открытий еще ждет меня на острове. Ветер, который умеет быть человеком! Бриз смиренно ждет моего решения, а я понимаю, что за два дня уже успела привязаться к этому милому болтуну. То, что он — не человек, снимает с меня тяжесть, ведь я невольно думала, понравится ли Мико то, что я провожу столько времени с другим мужчиной. Но если этот другой — всего лишь поток воздуха, и его облик — лишь видимость, значит, мне нечего опасаться. И потом, в обществе Бриза я становлюсь почти беззаботной. Мне и самой уже тяжело постоянно лить слезы, предаваться грустным воспоминаниям, тревожиться о будущем. Я хочу просто жить!

Так незаметно, в мое сердце входит новое чувство — признательности и искреннего расположения. И ничего удивительного, что на третий день я решаюсь завести разговор о том, что волнует мою душу больше всего: о Мико. На этот раз мы устраиваемся на берегу озера. Я прошу Бриза описать, каково это — быть ветром. Он смеется, что для подобного состояния слов не найдется, зато вновь и вновь демонстрирует мне свое перевоплощение. Так, случайно я узнаю, почему Мико никогда не оборачивается стихией, находясь близко ко мне, почему он прыгал с обрыва. Его сила так велика, что может повредить мне. А Бриз, перевоплощаясь, лишь слегка путает мои волосы. Потом заходит разговор о слиянии ветров, о том, что сила Мико многократно превосходит силу любого из подвластных ему духов.

— Значит, чем больше Мико пребывает в стихии, тем меньше ему важны простые человеческие чувства? — решаюсь я спросить.

— Нет, Нира. Каждый раз, возвращаясь к человеческому облику, он возвращает и чувства. В этом двойственная суть Смотрителя — всегда помнить о человеческой природе. Просто он…

— Его тяготит мое присутствие. Он все время спешит уйти, даже когда его не призывает стихия. Он обещал, что будет рядом, но опять оставил меня!

Видит Сомния, я не хочу жаловаться, но признания вырываются сами собой. Бриз — единственное человеческое существо на острове, способное меня выслушать, а мне так одиноко. Я боялась внимания Мико, но равнодушие его задевает меня куда сильнее. Он откупился, приставив ко мне своего элементаля. Бриз видит ситуацию по-другому, но я считаю так. Великий Смотритель не желает, чтобы к нему приставали с мелкими человеческими переживаниями. Он властвует над миром. Что ему мысли и чувства какой-то смертной?

— Нет, Нира, ты ошибаешься. Мико привязан к тебе. Я бы сказал и больше, но, думаю, скоро ты услышишь признание от него самого.

— Только слова. Но я здесь и ты, а его нет. Зачем вообще Смотрителю нужна нареченная, если он постоянно забывает обо мне?

Бриз морщится. Я уже успела понять, что ни он, ни сам Мико не одобряют ритуалов нашего мира, хотя являются их центром. В который раз я вспоминаю отца, не принимавшего верований. Я думала, оказавшись здесь, пойму, как устроен наш мир, но только запуталась еще больше. И все, что меня теперь заботит, как относится ко мне мой несостоявшийся муж.

— Потерпи, — говорит Бриз, — когда Мико привыкнет, он изменится. И все наладится.

— Привыкнет? Привыкают к вещам, к погоде. Привыкнет, что я здесь, и ему вообще не будет до меня никакого дела? — звучит жалко, и к глазам подступают предательские слезы.

Бриз осторожно обнимает меня, и я опускаю голову на его плечо. Кем бы он ни был, сейчас он — просто живой человек, который мне сочувствует. И в тот же миг на нас налетает бешеный вихрь, поднимается пелена песка и сломанных веток. Я задыхаюсь и проваливаюсь в пустоту.