Шрифт:
— Ничего особенного. Мне это помогает расслабиться.
Его внимательный взгляд снова падает на рисунок, а потом поднимается ко мне.
— Ты пробовала вернуться к балету, как я рекомендовал?
Ну да. Опять к делу. Так и надо. Именно этим нам и следует заниматься.
Он открывает ящик стола справа, кладет рисунок внутрь и закрывает его, не отрывая от меня взгляда.
— Нет, — признаюсь я. — Я не хочу снова повредить лодыжку.
— Тебе нужно постепенно возвращаться к привычной активности, — просто отвечает он, будто мои опасения его не волнуют. — Мы говорили об этом на прошлом сеансе.
Говорили. А я потом сделала вид, что ничего не слышала. Упс?
— А если я сделаю неверное движение и придется начинать все сначала?
Я не думаю, что у меня хватит душевных сил проходить физиотерапию во второй раз, я еле выдерживаю первую, но вслух этого не говорю. Уверена, он и так читает между строк.
— Не перегружай себя, и все будет хорошо. Можешь начать с разминки и простого комплекса упражнений.
Я смотрю на него на пару секунд дольше, чем следовало бы, а потом отвожу взгляд, чувствуя поражение.
— Хорошо. Я попробую на этой неделе.
Или, может, на следующей.
Я закидываю сумку повыше на плечо, когда его голос заставляет меня вздрогнуть.
— Что случилось?
— Ничего не случилось.
Ложь слетает с языка так легко, что, пожалуй, стоит задуматься, что со мной не так.
— Мэдди.
От того, как он произносит мое имя, по коже бегут мурашки, и я ненавижу себя за это. Куда делась мисс Стивенс?
— Если понадобится, я устрою тебе еще одну мотивационную беседу, но через пять минут у меня следующий пациент, так что я был бы признателен за прямоту.
Еще одну мотивационную беседу. Ну да. Его прошлую речь я запомнила навсегда.
— В этом нет необходимости. Я уже сказала, что боюсь снова навредить себе.
Он скептически приподнимает бровь.
— Боишься. Раньше ты этого слова не использовала.
— Это так важно?
— Для меня — да.
Глупое сердце, перестань так быстро биться.
— Почему? — осмеливаюсь спросить я, будто его ответ не способен меня раздавить.
И он меня раздавливает.
— Потому что ты мой пациент, и я хочу, чтобы мои пациенты возвращались к занятиям, которые, я знаю, им по-прежнему нравятся.
В меня накатывает волна необоснованного разочарования. Его пациент.
Конечно. Я ни на секунду не забывала настоящую причину нашего знакомства. Настоящую причину, по которой мы видимся почти каждый день. Он мой физиотерапевт, и наши отношения есть и должны оставаться строго профессиональными.
Ну и что с того, что он специально отвез меня домой после ночной смены?
Ну и что с того, что мы увидели друг друга в приложении для знакомств?
Ну и что с того, что я рисую ему мандалы, а он их раскрашивает?
Мне все равно.
Врешь, врешь — штаны горят к чертям.
Ладно. Возможно, я ожидала, что он потеплеет ко мне так же, как я начинаю теплеть к нему. Но ничего страшного. Кто-то из нас обязан быть разумным взрослым и напомнить другому, что у этого… чего бы там ни было, есть срок годности. И чем быстрее он истечет, тем лучше.
Весь этот туман в голове рассеется, как только мне больше не придется его видеть.
— Вы правы.
Я натягиваю самую не фальшивую улыбку, на какую только способна.
— Мне по-прежнему нравится балет, и я не хочу бросать его из-за травмы.
В этом нет ни капли лжи.
— Обещаю, я пойду в студию либо на этой неделе, либо на следующей.
Он удовлетворенно кивает.
— Хорошо. Увидимся завтра, мисс Стивенс.
Вот и все. Возвращаемся к норме. Именно так, как и должно быть всегда.
???
— Мы пойдем с тобой!
— Боже мой, Мэдди. Это же потрясающие новости.
— Ну разве ты не рада? Я вот очень!
Моя улыбка дрожит, когда я поднимаю вилку и отправляю в рот салат с рикоттой и кедровыми орехами. Он на вкус никакой, как и все, что я ела в последнее время, но мне все равно. Еда — идеальный повод не разговаривать. Идеальный способ, чтобы мои две лучшие подруги не увидели правду за моими словами, теперь, когда я наконец научилась так хорошо прятать ее в глазах.
Но я слишком хорошо знаю Бет и Кайла, чтобы рассчитывать, что они так просто отступят.
Я не жалею, что согласилась пообедать с ними. Теперь, когда мне безопасно выходить из дома, а в безумно загруженных расписаниях друзей чудесным образом нашелся хотя бы час, я не смогла отказаться. Даже если у меня не было настроения, когда Кайл написал в общий чат всего через несколько минут после того, как я вернулась с утреннего сеанса. Его не было, и, пожалуй, до сих пор нет, потому что я трусиха, которая избегает неизбежного, а именно этого разговора.