Шрифт:
— Б-Болит.
— Черт, — ругается он себе под нос, но я все равно это слышу. Оптимизма это не прибавляет. — Я выезжаю, хорошо? Не двигайся.
— Зал B, — выдыхаю я, обхватывая дрожащими пальцами лодыжку.
У меня так хорошо получалось, а теперь так больно. Так чертовски больно.
— Хорошо, не двигайся, пожалуйста.
Сквозь линию доносятся звуки дороги, и я понимаю, что он уже снаружи. Он правда едет ко мне.
— Постарайся успокоиться. Все будет хорошо, обещаю.
— П-Пожалуйста, быстрее.
— Я сейчас сажусь в машину. Мне нужно положить трубку. Не двигайся, Мэдди. Пожалуйста. Я буду у тебя через несколько минут.
— Хорошо.
Когда он отключается, я делаю глубокий вдох и вытираю слезы.
Закончится ли этот кошмар когда-нибудь?
???
Джеймс
Я уже полчаса пялюсь на его сообщение. Он не ждет ответа, но от этого это невидимое давление никуда не девается.
Если в чем Эндрю и не откажешь, так это в настырности. Три месяца он спрашивает — и три месяца получает один отказ за другим. Он знает, что не заслуживает моего времени, но это не мешает ему снова и снова его требовать. В его гребаных мечтах.
Шэдоу и Мист свернулись калачиками на диване, совершенно не подозревая о моей дилемме. Вот бы быть избалованным котом. Я глажу их по маленьким головам, ноль реакции, и беру с кухонного острова кружку с дымящимся кофе. Мозг работает на таких оборотах, что кофеин на меня уже почти не действует.
Отпивая обжигающий глоток, я прислоняюсь к острову и устраиваю дуэль взглядов с телефоном, лежащим на кофейном столике. Когда я вернулся домой больше часа назад, едва успел принять душ и переодеться в спортивные штаны и худи, как начался этот кошмар.
Ты мог бы быть честным с самим собой и признать, что тебе любопытно, что он хочет сказать.
Ага, конечно. С таким же успехом я мог бы прыгнуть с крыши.
Двенадцать лет назад я пообещал себе, что никогда не вернусь к двум людям, которые отняли у меня все. Я не буду с ними разговаривать, говорить о них или искать их. И уж точно не собираюсь начинать сейчас.
Я настолько погружен в мысли, что понимаю, что телефон звонит, позже, чем следовало бы. Мой рабочий телефон.
Нахмурившись, я ставлю кружку на столешницу и иду в гостиную. Сначала думаю, что звонят родители, что было бы странно — отец звонил только вчера. У них есть оба моих номера, и они иногда путаются и набирают не тот.
Но, подходя ближе, я вижу, что номер неизвестный.
Резкое, дурное предчувствие накрывает меня, когда я принимаю вызов.
— Кто это?
Секунда, которая тянется слишком долго, — тишина. А потом до меня доносится ее голос. Дрожащий, надломленный, совершенно не такой.
— Д-Джеймс.
Мое сердце останавливается.
— Мэдди, что случилось? Ты ранена? Где ты?
Мысли несутся с бешеной скоростью. Я рвусь к ключам, запихиваю их в карманы спортивных штанов и натягиваю кроссовки.
Что-то здесь очень не так. И когда она говорит, где находится, меня осеняет.
— Это лодыжка? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
— Б-Болит.
Я ругаюсь себе под нос.
— Я еду, хорошо? Не двигайся.
Если она начнет двигаться, станет только хуже, но я не говорю этого вслух. Последнее, что сейчас нужно нам обоим, — паника.
— Зал B, — бормочет она, и я догадываюсь, что это номер комнаты. Я надеюсь, что на ресепшене не станут чинить препятствий, но если станут — им не понравится.
Нет ничего, абсолютно ничего, что смогло бы сейчас удержать меня подальше от Мэдди.
Осознание этого бьет по органу, хаотично колотящемуся в груди. Возможно, меня должно насторожить, что ее боль вызывает во мне такую первобытную, животную реакцию, но сейчас у меня есть только одна цель — добраться до нее.
Я выбираю лифт лишь потому, что он быстрее лестницы, но из-за тревоги путаюсь и оказываюсь в вестибюле, а не на парковке под зданием. Когда я это понимаю, я уже почти на улице.
Соберись. Ты ей нужен.
— Ладно, не двигайся, пожалуйста.
Я снова жму кнопку лифта с таким видом, будто у меня с ним личные счеты.
— Успокойся. Все будет хорошо, обещаю.
— П-Пожалуйста, быстрее.
Ее натянутый голос звучит болезненно, и мне приходится заставлять себя сделать глубокий, успокаивающий вдох.
С какого черта ты вообще так паникуешь? Она не первый твой пациент. Ты привык иметь дело с травмами.
Я затыкаю внутренний голос так же быстро, как он появился.