Шрифт:
«Они не учились контролировать себя?»
«Именно, разве этот препарат не делает то же самое?»
«Я так думаю, страна у нас бедная, большинство живет за чертой бедности, видели наши дома? Которые называются времянки. Это же шалаши, в которых вынуждены ютится целыми семьями, по несколько поколений, разве не достойны эти люди того, чтобы быть счастливыми?»
Владимир: «Да, но разве это не искусственное счастье?»
«А искусственное счастье чем-то по ощущениям отличается от обычного? Это же тот же самый набор химических процессов, просто вызван вмешательством извне».
«Возможно, но я бы предпочел горькую реальность».
«Да это пока не попробовал, я хоть и не употребляю, прекрасно понимаю, почему люди выбирают грёзы».
«А побочные эффекты?»
Водитель: «Говорят, их нет, говорят, что это максимально естественный для тела процесс и что так и задумано природой».
«Природой… Как часто нам это пытаются втюхать под видом естества».
Водитель усмехнулся и продолжил ехать уже молча, улыбаясь и глядя куда-то вдаль на дорогу. Женя, похоже, потеряла свой запал и как-то помрачнела.
Владимир: «Чего с тобой?»
«Не знаю, куда-то настроение пропало».
«Сейчас поищу», - и полез ее щекотать.
Женя: «Не надо, правда пропало», Но в какой-то момент на лице проскочила улыбка.
Водитель: «Ребята, а вам куда вообще? В центр?»
Владимир: «В какой центр?»
«Для беженцев, туда все ваши первым делом идут, по крайней мере, мне так другие дальнобои говорили».
Владимир: «Если там и правда чем-то помогают, народу там должно быть на часы очередей вперед».
Водитель пожал плечами.
Женя предложила: «А давай просто выйдем у самого въезда в город?»
«А ты не устала?»
«Ради такого дела…»
Владимир водителю: «Остановите тогда у вывески «Аллюсина»».
Глава 4. Аллюсина.
Фура тормознула прямо у огромного постамента с названием города.
«Если захотите в центр, вам по прямой прямо до красного многоэтажного здания, там спросите».
Женя: «Спасибо большое».
«На за что, всего доброго».
Они шли по ужасной столице Паркана, если вообразить в голове гетто из старых фильмов, это было даже хуже, здания все в трещинах, некоторые и вовсе уже лежали в руинах и было непонятно, это специальное разрушение опасного жилого фонда или же здание просто рухнуло и под завалами импровизированные могилы.
Владимир: «Как думаешь, что тут творится?»
«Наверное, море».
«А оно тут каким боком?»
Женя: «Возможно, это лишь мое предположение на основе одного из городов Египта - Александрии, глобальное потепление вызвало таяние ледников, ледники пополнили запасы мировой воды, моря вышли из своих привычных границ».
Владимир: «И?»
«И каждый метр, что приближает воду к зданиям, разрушает эти здания, они не рассчитаны на то, чтобы вода была так близко. В экс-столице Египта соленые воды проникают в грунт и начинают размывать фундамент зданий, поэтому особенность их разрушений - снизу вверх, они складываются, может и здесь так».
«Будем надеяться, что мы не попадем в карточный домик».
«Да ладно, смотри, какие здесь люди довольные, они живут и наслаждаются».
Владимир начал разглядывать людей и с удивлением заметил, что так или иначе никто из них не выглядел расстроенным: «Разве это не странно?»
Женя: «Странно - это считать нормой свою собственную хмурость», она толкнула его в бок локтем и рассмеялась.
Дороги были убиты, местами сложно было вообще сказать, что это дороги, но машины ездили, общественный транспорт тоже ходил, если можно назвать общественным транспортом эти шалаши на колесах, от которых пахло выхлопными газами так, что глаза начинали слезиться.
«Хочешь пойти в случайное место или по прямой сразу в пункт для наших?»
Женя: «Давай в случайное, успеем еще».
Вскоре они наткнулись на странное здание, похожее на коммунальный дом. Надпись гласила: «Казармы, архитектурный памятник». Красный кирпич, готические окна, башенки на крыше. Дом не был свежим, видно было, что даже каких-то плановых работ в нем не проводили, не говоря уже о капитальном ремонте, жизнь внутри была пыткой, но каждый сантиметр пола, стен дышал историей. Табличка так же гласила, что когда-то здесь знатный гражданин построил жилье для работников своей фабрики, не просто жилье, а, можно сказать, первый Жилой Комплекс, включавший в себя детский сад, дом культуры, свою отопительную систему и даже свою собственную церквушку. Из всего, что осталось, жилым и пригодным, но тоже в кавычках, была лишь эта казарма. Они дернули дверь в подъезд, она была открытой, внутри была винтовая железная лестница, да-да, не бетонная, а железная, которая подгнившими спиралями уходила вверх. В центре этого мнимого железного круга валялась гора мусора, хорошо, что бумажного, поэтому запаха помойки не было. Но, как можно понять, сырость и затхлость стали полноправными хозяевами здания, наряду с владельцами комнат. Вообще, было чудом, что дом, которому уже несколько веков, стоял и не падал, тогда как новостройки не выдерживали давления прибрежных вод. Каждый этаж дарил новое ощущение, потому что был покрашен в свой цвет, таким образом, не смотря на единообразие деталей, глаз не уставал глядеть по сторонам. Двери в общий коридор были закрыты, Владимир и Женя не проверяли, имелся ли там замок, просто не дергали, поднимаясь все выше. На последнем этаже было разбитое окно, заглянув в которое, можно было видеть, как какой-то мужчина выгуливал своего пса у придомовой площадки. Зрелище было мрачным, не смотря на то, что день не был серым, само запустение всей территории давило на струны тоски.