Напротив уже сидел Волков.

Плечо у него было перевязано, и повязку он выставил напоказ поверх рубахи. С того дня прошло всего ничего, и я хорошо помнил, как его бросил. Такая повязка ему бы не понадобилась, потому что он тогда встал и убежал. Я всё-таки немного рассчитывал силу.

Рядом сидели двое свидетелей.

Все трое смотрели прямо перед собой, с одинаковым видом людей, которые заранее знают, чем всё кончится.

— Не волнуйся, — произнёс он тихо, не поворачивая головы.

Интересно с чего бы это вдруг?

Голубев вошёл в десять. Грузный, лет шестидесяти, в мундире с вытертыми петлицами. Шёл он неторопливо, той тяжёлой основательностью, что нарабатывается годами разбора чужого грязного белья.

Занял место за столом, раскрыл папку и обвёл зал взглядом. Без интереса, по порядку, слева направо.

На мне остановился.

— Барон Травников, Ярило Сергеевич. Обвиняетесь по статье двадцать четвёртой уголовного уложения, часть вторая. Применение алхимического вещества с причинением телесных повреждений.

Он перелистнул страницу.

— Защитник присутствует?

— Пока нет.

— Ходатайствуете об отсрочке?

— Нет.

Голубев коротко глянул на меня поверх бумаг, но ничего не сказал. Пометил что-то на полях и повёл пальцем ниже по строке.

— Барон Травников, Владимир Петрович. Статья двадцатая. Нападение на лиц с применением ножа.

Дед рядом чуть шевельнулся.

Боковая дверь распахнулась.

Вошёл мужчина лет сорока пяти в городском костюме. Быстрый шаг, никакой суеты — так входят люди, которые опаздывают намеренно и выбирают момент. К

В его руках был кожаный портфель, под мышкой он держал папку с документами. Его взгляд сразу же устремился к судейскому столу.

— Прошу прощения за опоздание, ваша честь. Рощин Дмитрий Алексеевич, столичная коллегия адвокатов. Представляю интересы обвиняемого.

Голубев посмотрел на него без выражения, будто знал и не удивился его выходом с опозданием.

— Документы.

Рощин подошёл к столу и аккуратно разложил бумаги. Судья молча листал документы. Он снял очки, протёр линзы и снова надел их на переносицу.

— Полномочия в порядке. Займите место.

Адвокат сел рядом со мной и, почти не поворачивая головы, произнёс негромко:

— Отвечайте только на мои вопросы. Ничего сверх того, что прошу подтвердить. Ясно?

— Ясно. Какие у нас шансы?

— Показания двух жителей Губернской дороги. Наблюдали инцидент со стороны. Подтверждают: вашу машину перекрыли намеренно, столкновение началось с другой стороны. Думаю, вероятность, что выйдете сегодня.

Я взглянул на деда. Владимир Петрович сидел с таким видом, будто ему уже давно известны все детали разговора. Он делал вид, что ему это совсем не интересно.

Голубев тем временем завершил вводную часть.

— Переходим к рассмотрению. Сторона обвинения, прошу изложить суть претензий.

Защитник Волков поднялся и начал говорить об инциденте на дороге. Он упомянул зафиксированные повреждения, медицинское заключение, эликсир неизвестного состава и показания четырех свидетелей. На каждый довод он приводил документальным подтверждением. Значит правосудия в этом мире тоже работала, кое-как, а не просто для галочки

Они готовились прям основательно. Сильно они хотят от меня избавиться.

Голубев внимательно слушал, не прерывая собеседника, и делал пометки.

— Защита, — произнёс он наконец.

Рощин встал.

— Ваша честь, защита не отрицает, что инцидент на Губернской дороге действительно имел место. Но прошу вас учесть два важных момента. Он открыл первую папку. Во-первых, мой подзащитный — лицензированный мастер-алхимик документ об этом выдан три дня назад губернским инспектором высшей квалификации. Согласно статье семнадцатой закона об алхимическом регулировании 1892 года, аттестованный практик имеет право использовать свои составы в случае доказанного нападения. Нужно учесть, до нападения у Травникова была действительна родовая лицензия, и поэтому, если ссылаться на тот же закон, то он не будет иметь обратной силы.

Сторона обвинения эту норму не учла.

Поверенный приоткрыл рот. Голубев поднял руку, не поворачиваясь к нему.

— Продолжайте.

— Второе. — Рощин положил следующий лист на судейский стол. — Прошу приобщить к материалам дела показания Степана Афанасьевича Горина и Прасковьи Никитичны Ореховой, проживающих по Губернской улице. Оба наблюдали произошедшее с расстояния пятнадцати метров. Оба подтверждают под личную подпись: машина господина Травникова был заблокирован намеренно, а несколько человек подошли к нему первыми.