Обычная девчонка. Обычный человек.

Ну да, с розовыми волосами, ярко-синими глазами, но ведь человек.

— Ну у вас и лица, мальчики, — усмехнулась она и отправилась в свой номер.

Хлопнула дверь соседней комнаты, и всё стихло, а мы с Данте остались сидеть с изумлёнными лицами. Правда, недолго.

— Я следующий! — Я вскочил со стула, быстро отставив контейнер с недоеденными бобами, и поспешил в душ.

Вслед мне донеслось нытьё Данте:

— Э-э-эй! А как же субординация? И вообще, ты младше меня, Терехов!..

Когда мы наконец привели себя в порядок и были готовы выйти из бункера уже в гражданской одежде (Господи, наконец-то можно было отдохнуть от проводящего костюма!), явился учитель Зевс.

Выглядел он очень даже презентабельно. Строгий костюм с галстуком, седые волосы собраны в хвост. Он посвежел, побрился и будто помолодел. Не сказать, что Зевс был добр и весел, но всё же я сразу заметил смену его настроения: оно существенно улучшилось.

Учитель сначала долго разговаривал с Саваж, затем с Данте, ну а последним был уже я. Зевс закрыл за собой дверь в мой номер и внезапно сказал то, чего я обычно от него не слышал в свой адрес:

— Ты молодец, Стас.

— Не понял, — насторожился я.

Возможно, надо было заулыбаться и сказать «Спасибо, дорогой учитель!», но у меня опять включилась паранойя. Если меня похвалили, значит, что-то не то.

— Нигма передала твой разговор с Данте насчет подозрительного жестового общения среди пилотов Малышей.

— Уже?.. — Я нехило опешил.

— Это Нигма, Стас. Тут другие скорости и правила.

— И что вы намерены делать? — выдавил я.

— Информация передана сержанту Акино. Возможно, в его роте готовится провокация, чтобы сорвать договор с аборигенами. Пока наблюдаем. Причем за всем окружением Изольды Галло, не только среди пилотов, но и среди альф. Что же насчёт Прометея, то нужна неделя, чтобы бригада сервисных инженеров подлатала твоего титана. Вообще всех наших титанов. Пока мы останемся в Нигме. На днях будет заседание Комиссариата, и ты тоже будешь участвовать. Надеюсь, как и глава Захари.

— А сегодня? — спросил я, пока не разделяя его хорошего настроения.

Кажется, мой вопрос удивил Зевса.

— А сегодня у вас свободное время. Прогуляйтесь. Ты же хотел увидеть местные рынки.

— Ну да, хотел. — Меня ещё больше насторожили слова Зевса.

Не он ли недавно требовал от меня не расслабляться и не тратить слитки силы на рынках Нигмы, а теперь говорит «Прогуляйтесь»?

Да, мы всё-таки прогулялись.

Поначалу всё выглядело вполне безобидно. Мы покинули бункер через другой выход, ведущий прямо в Гражданскую Зону, в соседний квартал. Там как раз находилась ещё одна торговая площадь, только меньше размером чем Оружейная, зато более шумная.

Я бы назвал это место барахолкой.

Причем тут торговали не только людскими вещами, вроде одежды, украшений, утвари и даже мебели, но были здесь ещё и трофеи, отнятые у аборигенов. Тоже одежда, утварь, украшения, но совсем другие, чаще всего с возможностью взаимодействия с Эхо.

Ровными рядами стояли лавки, пестрели вывесками мелкие магазинчики.

— О! Смотрите! Там продают трофейные посохи! — Данте поспешил к одной из лавок. — Может, я там трость найду посимпатичнее, чем у меня!

Через пару минут весь его энтузиазм испарился, стоило обратиться к продавщице, маленькой сморщенной старушке в нарядном броском платье и кожаном фартуке.

— Товар не продаётся, — объявила она скрипучим голосом, исподлобья глядя на Данте, а потом на меня и Саваж.

— А вот это? — спросила Саваж, указывая на один из резных посохов, явно сделанный люминалами.

— И это не продается, — бросила продавщица.

— А что у вас вообще продается? — нахмурился я.

Старушенция уставилась на меня злобным взглядом и отчеканила:

— Для тебя здесь ничего не продаётся, мальчик. Предателей не обслуживаем.

Ну а потом я увидел, как продавцы соседних лавок один за другим выставили на прилавки таблички с надписью «ЗАКРЫТО». Следом за ними захлопнули свои двери и ближайшие магазинчики.

«Предателей не обслуживаем».

Что ж, ясно. Мне прямо в лоб сказали, как ко мне относятся.

Отлично прогулялись.

Хотя чего я ожидал? Что меня тут все на руках носить будут?

Вот взять хотя бы эту скрипучую старушенцию-продавщицу, которая разве что мне только в лицо не плюнула. Возможно, у нее погиб кто-то из родных, погиб на войне с аборигенами. Да и у остальных продавцов — тоже. Теперь для них любое перемирие — это предательство.

Но с другой стороны, я же для них и стараюсь.

Для всех этих людей!

Поэтому, как бы я ни пытался их понять, на меня всё равно нахлынуло негодование, вполне резонное от несправедливого обвинения.

— Это вы кого сейчас предателем назвали? — со злостью процедил я, сверля продавщицу взглядом.