Шрифт:
После катастрофы на полосе Хит сумел взять себя в руки и не стал душить нашу девочку чрезмерной Альфа-заботой насчёт лазарета. Он положился на Иэна, который выполнил за него грязную работу, и не прогадал.
Эйвери едва успела проглотить сэндвич, когда новость об «инциденте» разлетелась по столовой. Иэн устроил сестре допрос с пристрастием, после чего лично под конвоем отвёл в лазарет.
Через час, когда мы все успели принять душ и переодеться к занятию, на телефоны пришло сообщение от отца.
— Что ж, Эйвери, — сказал отец, — прежде всего хочу извиниться за происшествие с канатом. Да, работа Стража подразумевает риск тяжёлых травм и даже смерти, но неисправное тренировочное оборудование не должно быть его источником.
Она коротко кивнула.
— Извинения приняты.
Элайджа зашевелился в кресле, зверь прокрался в глаза.
— Уорд, предлагаю пересмотреть роль Кэша и его квада в качестве наших главных тренеров, если безопасность Эйвери для тебя важна.
Пышные брови отца едва заметно поднялись.
— На что ты намекаешь?
— Я лишь отмечаю, что канат Эйвери без проблем выдержал бесчисленное множество других стажёров, а Кэш, который никогда не скрывал отношения к её присутствию, по случайному совпадению находился у основания препятствия, когда канат оборвался.
— Кроме его присутствия рядом во время обрыва, у тебя есть доказательства того, что Кэш испортил канат Эйвери? — спросил отец.
Зрачки Элайджи сузились в щели, температура в комнате упала градусов на пять. — А они мне нужны? — прошипел он.
— Элайджа, — рявкнула Эйвери. — Прекрати. Ты не хуже меня знаешь, что доказать вину Кэша невозможно.
Холодное давление василиска исчезло. Элайджа нежно ей улыбнулся.
— Как скажешь, Голубка.
Отец прочистил горло.
— Это вторая причина твоего присутствия, Эйвери. Я восхищён смелостью, с которой ты сегодня остановила василиска, потерявшего голову от жажды крови. Это было безрассудно, но сработало. Поэтому и ещё по нескольким причинам я решил навсегда добавить тебя в эту команду.
Я не смог сдержать ликующей улыбки, остальные тоже.
Глаза Эйвери испуганно расширились.
— Что…
— Наша первая пятёрка Стражей, — продолжил отец, и в глазах вспыхнуло возбуждение. — Не вижу причин, почему она не будет работать не хуже обычного квада, а твоего мастерства более чем достаточно, чтобы влиться в эту группу. Кроме того, способность при необходимости успокоить зверя Элайджи — приятное преимущество.
— Мы согласны, — с готовностью сказал Хит. — Эйвери идеально дополнит нашу группу.
— Нет, — огрызнулась она, а затем повернулась к отцу, лишь слегка смягчившись. — Прости, Уорд, но я вынуждена отказаться.
Теперь брови и правда достигли отсутствующей линии волос.
— Вот как? И почему же? Я видел, как вы вместе сражались против СВР, и ты не станешь утверждать, что среди стажёров можно найти более подходящую тебе группу. По мастерству никто на вашем курсе даже близко не стоит с этими четырьмя.
Комплимент отца на миг пробил её стену, и щёки окрасились красивым розовым. Но лишь на миг. Она справилась с собой; напряжённая челюсть говорила, что отступать Эйвери не собирается. — У меня остались далеко не такие приятные воспоминания о паре с ними во время последнего испытания на арене, как у тебя, Уорд.
Он погладил бороду.
— Некоторое напряжение я припоминаю, но теперь оно, кажется, исчезло, верно? Возможно, я старый медведь, но всё ещё помню, каково быть молодым, вспыльчивым и не связанным. По моей теории, вся эта херня… — Он снова сердито посмотрел на нас. — Утихнет, если Эйвери станет постоянным членом команды. Я ошибаюсь?
— Не-а, — сказал я.
— Совершенно верно, — добавил Хит.
— Идеальное решение, — подхватил Эйден.
— Нет, — сквозь зубы повторила Эйвери. — Уорд, пожалуйста, не делай этого.
Он нахмурился и долго её изучал.
— Чего я не понимаю?
Эйвери посмотрела на меня; на лице одновременно читались недоверие и растерянность. — Вы правда не рассказали даже собственному отцу?
Хорошее настроение улетучилось.
— Конечно нет, Дикая кошечка. Это наше личное дело, а твои секреты с нами всегда в безопасности.
Её губы на кратчайший миг приоткрылись, словно мне удалось её удивить, но затем она закрыла рот, вскинула подбородок и одарила отца ледяным взглядом.