Моё сердце забилось быстрее, дыхание участилось.

— Я полностью контролирую себя, — я уставилась на кончики своих пальцев, которые теперь мерцали фиолетовым светом. Не осознавая, что делаю, я потянулась к промокшей рубашке Руадана. Я притянула его к себе, и он уставился на меня сверху вниз. На ощупь он был тёплым. Я провела рукой по его могучему торсу.

— Держи себя в руках, — его голос был как лезвие, обёрнутое в шёлк, и это только усилило моё желание прикасаться к нему.

Я положила голову на его мускулистую грудь, глядя на его совершенное лицо. Мои пальцы скользнули под подол его рубашки, на его мускулистый пресс, и я услышала, как он вздохнул, как напряглись его мышцы. Его кожа была нежной, а под ней — чистая сталь. Я провела рукой выше по его груди, ощущая мускулы. Он наклонился, и его дыхание согрело моё ухо. Он не отталкивал меня.

Пятнадцать лет он проработал в Лондонском Институте. Пятнадцать лет у него не было секса. Должно быть, он отчаянно нуждается в этом.

Когда я закрыла глаза, аромат яблок стал сильнее. В моём воображении возникло видение фруктового сада на каменистом склоне — Эмейн. Кто-то украсил ветви деревьев свечами, которые мерцали в темноте, как звёзды, и далёкий барабанный бой проник в мою кровь. Я пробиралась сквозь деревья, охотясь…

Руадан оторвал мою руку от своего тела, и его хватка на моих пальцах была железной.

Я стиснула зубы, пытаясь взять себя в руки.

— Что, чёрт возьми, это было за видение?

— Что за видение? — спросил он.

— Это был Эмейн, со свечами на деревьях и барабанным боем.

Между нами повисло молчание.

— Я думаю, ты видела одно из моих воспоминаний. Должно быть, это связано с магией, которую я тебе дал.

— Ты на что-то охотился.

— На женщину. Это был праздник плодородия.

Я покачала головой, желая, чтобы моё тело остыло.

— Ясно. Ты знаешь, что большинство людей просто напиваются и смотрят телевизор, но мне нравятся свечи и барабаны. Я так понимаю, большинство Теневых Фейри не соблюдали обет безбрачия?

— К счастью, нет.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я снова схватила его за рубашку и притянула к себе, выгибая шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Боги, как же я хотела быть там, в Эмейне, на этом празднике, чтобы Руадан охотился на меня, повалил на росистую траву. Я хотела, чтобы сильные руки Руадана сорвали с меня одежду, пока я буду извиваться под ним…

Сквозь нашу мокрую одежду его тело согревало моё. Я сжала кулаки, всё ещё стискивая его рубашку, и посмотрела ему в глаза. Он снова обхватил меня за талию, и его горячий взгляд прожёг меня насквозь. Я почувствовала непреодолимое желание задрать свою мокрую рубашку повыше. В его глазах потемнело, когда моё возбуждение начало сказываться и на нём. Даже если предполагалось, что он соблюдает обет безбрачия, инкуб в нём откликался.

Когда холодный ветер коснулся моих бёдер, вызвав мурашки на коже, я поняла, что на самом деле задрала рубашку до талии.

Теперь мне отчаянно хотелось поцеловать его, почувствовать, как его язык скользит по моему. Мой пульс участился.

Мне захотелось опуститься рядом с ним на влажную землю и…

Сосредоточься, Арианна.

Я ожидала, что Руадан будет раздражён, потому что до сих пор у меня совершенно не получалось эффективно направлять магию. Но я должна доказать ему, что могу это сделать. Его вера в меня не была напрасной.

Я заставила своё сердцебиение замедлиться, всё ещё глядя ему в глаза. И когда я посмотрела на него снизу вверх, я увидела в нём что-то новое. Что-то почти собственническое. Или это было желание защитить?

— Как именно я могу это контролировать? — спросила я.

— Это магия жизни, — сказал Руадан, и его голос эротическим урчанием отдался у меня в животе. — А противоположность жизни…

Собрав железную волю, я заставила себя отступить от него на шаг.

— Смерть. Ты хочешь, чтобы я подумала о смерти?

— Наполни себя тьмой. Это поможет тебе контролировать силу, поскольку ослабит магию вожделения.

Мрачная улыбка тронула мои губы.

— О, поверь мне. Смерть — это то, что для меня естественно.

Пока магия вожделения продолжала распалять моё тело, я закрыла глаза, вызывая в памяти худшие воспоминания о разрушениях: кровь фейри, заливающая землю, тела, лежащие у моих ног на арене. Пустые глаза. Сердца, вырванные из тел, всё ещё бьющиеся. Как чернила, растекающиеся по воде, темнота вытеснила часть магии вожделения из моей сердцевины, направив её к конечностям.