Шрифт:
– Аминь!– дружно ответило "собрание".
– Давайте споем "Господь, я бедное дитя", - предложила Вера.
Они спели гимн, помолились, и не успело "собрание" разойтись, как Вова выкрикнул:
– А теперь давайте играть в жмурки! Он завязал Мише глаза, и игра началась.
– Чур, в другую комнату не выходить!– предупредил Миша.
Широко расставив руки, он медленно шел в угол, откуда доносился легкий шорох. Там, сжавшись в комочек, сидела Вера. Она надеялась, что Миша ее не обнаружит. Но он, ощупав стенку, быстро опустил руки прямо ей на голову.
Вера не растерялась и нырнула под стол. Миша метнулся за ней. Выползая с другой стороны, Вера задела за ножку стола... Стол качнулся. Ваза опрокинулась. Не успели дети опомниться, как она упала на пол и со звоном разбилась.
Вера вскрикнула и в ужасе зажала рот руками.
– Кто разбил вазу?– закричал Миша, срывая повязку с глаз.
– Она!– моментально показал Витя на Веру.
– Ох и попадет же тебе от папы!
– Зачем ты под стол полезла?!
Вера заплакала. Ей было жаль и себя, и вазу. Она знала, что и в этот вечер, как всегда, папа соберет всех детей и будет спрашивать, что они сделали плохого за день. Конечно, за вазу он не похвалит... Витя собрал осколки и сказал:
– Ты, Миша, тоже виноват! Надо было поставить вазу на шкаф, как мама говорила!
Дети разбрелись по углам. В доме стало тихо.
"Кто же все-таки виноват?– снова и снова спрашивал себя Миша.– Конечно, Вера, потому что она толкнула стол. Теперь папа ее накажет...– вздохнул он, жалея сестренку.– А что, если взять всю вину на себя?"
Противоречивые желания боролись в сердце Миши: "Если скажу, что я виноват, меня накажут. А за что? Не я ведь разбил вазу!"
Он хотел было согласиться с последней мыслью, как вдруг вспомнил слова, которые сам говорил несколько минут назад, что Иисус взял на Себя чужую вину.
Миша решительно поднял голову:
– Не плачь, Вера! Я беру твою вину на себя! Дети удивленно переглянулись. Такого еще никогда не было! Как это - взять вину Веры на себя?
– Разве так можно?– всхлипнула Вера.– Я ведь виновата, а не ты!
– Ну и что! Иисус тоже не был виноват, а умер за нас на кресте.
– А почему это ты должен взять ее вину?– перебил Витя.– Может, я тоже хочу!
– Но ведь не ты, а я не послушался маму!
– Иисус Христос тоже не сделал никакого зла. Он просто взял на Себя грехи всех людей, и все! Вера, я тоже хочу взять твою вину на себя!
– Значит, ты будешь обманывать?!– спросил Миша.– Папа спросит, кто разбил вазу, а ты что ответишь?
Об этом Витя совсем не подумал. Оказывается, взять вину другого на себя не так-то просто.
– А ты что скажешь?– в каком-то замешательстве задал Витя тот же вопрос Мише.
– Скажу, что виноват. Ведь я и правда не послушался маму. А Вера пусть молчит, и все.
Вера перестала плакать. В ее душе тоже происходила нелегкая борьба. Сознаться - страшно, а промолчать - все равно что обмануть.
– Нет, я расскажу все, как было!– решительно сказала она.– Ведь я толкнула стол, и ваза упала...
В это время в дверь постучали родители. Миша открыл им и вернулся в зал, где, не шелохнувшись, сидели Витя, Вова и Вера.
Папа с мамой удивились необычной тишине и прошли следом за сыном.
– Что вы все так приуныли?– улыбнулся отец. Дети молчали.
– Что-то случилось?– спросила мама.
– Вазу разбили...– признался Миша.– Я виноват, потому что...
– Нет, папа, это я виновата!– не дала договорить ему Вера.
– Миша, объясни, пожалуйста, как все произошло и кто же на самом деле виноват?– обратился отец к старшему сыну.
Мише пришлось рассказать, как они играли в жмурки и разбили вазу.
– Прости, мама, что я не послушался тебя...
Папа поднялся и некоторое время молча ходил по комнате. Он не узнавал своих детей. Провинившись, они обычно долго препирались, и трудно было найти виновного. Но сегодня в них произошла удивительная перемена.
– Конечно, вазу жалко, - с расстановкой произнес папа.– Но для нас с мамой дорого то, что вы не обманываете, не сваливаете вину друг на друга. О, если бы вы так поступали всегда!..
Папа улыбнулся, и дети поняли, что сегодня никого не накажут.
Я не буду драться
Вова знал много стихов из Библии. Каждый день, перед тем как идти в школу, он несколько раз прочитывал понравившийся стих, а к вечеру уже знал его наизусть и рассказывал перед молитвой младшим.