Шрифт:
А теперь если представить, что у кого-то из алхимиков появился женьшень. Во-первых, к тому моменту женьшень просто либо умрет, либо будет на последнем издыхании. Я же беру кусок свежего и напитанного под завязку женьшеня. И неужели кто-то будет тратить его на такие рискованные эксперименты, как у меня? Нет. Его будут использовать строго по назначению. Но самое удобное, что я могу сам залечивать женьшень с помощью Дара и смеси гидролатов.
Я еще раз посмотрел на получившийся рубиновый корень и вышел наружу.
— Кирос, нужно кое-что попробовать!
Приручитель, выглядевший уже изрядно уставшим, кивнул и снова понес рассветницу к корыту с водой. Думаю, усталость у него была именно из-за того, что он каждую секунду чувствовал боль рассветницы.
— Нужно, чтобы она это проглотила, — сказал я, показывая светящийся рубиновый комок.
Кирос прищурился. В его глазах мелькнул неподдельный интерес.
— Что это? Выглядит… дорого.
— То, что ей поможет, — уклончиво ответил я.
Старик осторожно разжал челюсти ящерицы, и я протолкнул комок ей в глотку.
Минуту мы сидели в полной тишине. Я чувствовал, как бешено колотится мое сердце.
Именно этот кусочек рубинового корня определял жизнь рассветницы. Выкарабкается она или нет. Придумал я рабочее средство, или нет.
Стоп! Я забыл про пищу! В описании было сказано про увеличенное количество пищи, а я ничего не дал рассветнице.
Я метнулся в дом и поставил перед ящерицей миску с янтарной росой и эссенцией огненной крапивы.Я опасался давать чистую огненную пищу, боясь что она «уничтожит» корень. Поэтому ограничился нейтральной росой и эссенцией с гидролатом.
Кирос сразу понял чего я хочу и, видимо, силой заставил ящерицу есть. Нехотя она слизала всё, что я поставил перед ней.
Несколько минут ничего не происходило, а затем Кирос резко выдохнул.
— Элиас… не знаю, что это за магия, но оно… работает. И работает пугающе быстро. А еще оно как-то влияет на ее живу, на духовную часть тела.
Он закрыл глаза, видимо погружаясь через связь в ящерицу.
Значит, у нее были не только физические, но и энергетические повреждения. Хорошо, я понимаю, что средство рабочее, но такой небольшой кусочек женьшеня нужен для сравнительно небольшой ящерицы, а для человека же нужно намного больше.
Через десять минут Кирос открыл глаза.
— Сработало! Одна из самых глубоких ран внутри затянулась. И начала затягиваться еще одна.
— Значит, нужно еще? — уточнил я.
— Да. — кивнул Кирос, — Еще две-три таких штуки и она залечит основное.
Я кивнул.
Вернулся к Золотому Женьшеню, осмотрел его, а затем аккуратно отщипнул еще три куска. В этот раз сразу покрыл места, где отщипывал кусочки женьшеня смесью гидролатов и дал большую порцию своей живы, которую женьшень тут же начал использовать для восстановления и «заращивания» ран.
Три рубиновых корня. Я понял, что это в любом случае было бы пределом. На большее у меня банально не хватило бы эссенций, да и свежих капель смолопряда не оставалось, только застывшие.
А еще, — и это было самым обидным, — я истратил всю пыль от кристаллов живы.
Я покачал головой. Глупости! Главное, что это сработало. Осколки кристаллов Седой и его стая мне принесут. Такое добро они находят «на ура».
Я вынес все три корня Киросу. Мы скормили их рассветнице один за другим.
С каждым проглоченным куском ее дыхание становилось всё ровнее, чешуя, потерявшая блеск, снова начала наливаться огненным цветом, а потемнения внутри исчезали.
— Раны…затянулись, — наконец с облегчением произнес Кирос, вытаскивая ящерицу из воды.
Он бережно поместил рассветницу обратно в центр огненной зоны. Оказавшись на горячих камнях, она даже ожила, приподняла голову и благодарно лизнула старика в палец.
Кирос выглядел…не довольным, а скорее удивленным, и я понимал почему. Он увидел слишком много у меня. Слишком много ценных ингредиентов, пусть он и не знал, что конкретно я использовал, но он ведь не дурак.
А вокруг рассветницы тут же радостно засуетились ее дети. Тот, что плевался огнем, смешно чихнул и пустил крошечную струйку пламени прямо в своего собрата. А тот, кристальный, совершенно не обратил на это внимания — он жадно впитывал в свои кристаллики окружающую живу, и они, со времени его вылупления, продолжали приобретать всё более насыщенный оранжевый цвет.
Хоть я остался почти пуст (живу надо срочно восстановить) и без запасов пустых кристаллов, я смотрел на мелкую огненную ящерицу и понимал — оно того стоило. Вдобавок, я теперь знал новый способ совмещать ингредиенты друг с другом. Осталось проверить его на менее ценных ингредиентах.