Шрифт:
— Я сказал тебе, что ты больше не можешь тут жить.
Он серьезно?
— Я хочу съехать. — Он это знает. — Ты же знаешь, я не могу найти место, Трэвис. Почему ты злишься на меня?
Когда его взгляд снова встречается с моим, напряжение в нем будто частично ослабевает.
— Я не злюсь на тебя.
Я закрываю дверь. Соседи собрались в коридоре, обсуждают взломы, но мне не до разговоров.
— Похоже именно на это, — упрекаю я. — Ты думаешь, мне нравится тут жить? Нравится каждый день ходить по струнке и ждать, когда мне повезет настолько, что меня ограбят? А может, и хуже?
Я чувствую, как у меня вздымается грудь, как повышается голос, как я закипаю, и мне это ненавистно. Я не боюсь спорить, но не тянусь к ссорам. И меня бесит, что Трэвис ведет себя так, будто взлом — моя вина.
— Элли. — Его голос становится мягче, но я почти не слышу.
— Ты думаешь, я с удовольствием звонила в полицию и пряталась за диваном, надеясь, что дверь выдержит? — Я поднимаю взгляд к потолку, убеждая себя, что не заплачу. Не заплачу. Но через секунду голос срывается, и первая слеза катится по щеке. — Мне было так страшно. Я не знала, что делать.
Трэвис делает шаг ко мне. Потом еще один. Протягивает руки и обнимает меня за плечи. Когда моя мокрая щека касается его груди, теплой под старой футболкой, пахнущей порошком, до меня наконец доходит.
Мой начальник, этот грозный мужчина, который провел всю ночь в моей квартире, чтобы убедиться, что я в безопасности, и который до сих пор носит браслет дружбы, который я ему сплела, обнимает меня.
— Ты цела, — говорит его хриплый голос неожиданно мягко. — Ты была чертовски смелой, Элли. Я горжусь тобой.
Еще одна слеза. Потом другая. Может, дело в том, что я спрятана у него на груди и он не видит моего лица. Или в том, что его объятие — единственное место, где мне сейчас безопасно. Но я не задумываюсь, когда мои руки сами обвивают его талию, отвечая на объятие.
И когда он прижимает меня к себе сильнее, я тоже не думаю.
Я выдыхаю неровно.
— Они пытались… пытались…
— Тсс… — Он запускает пальцы в мои волосы. — Теперь ты в безопасности, милая. Я никому не дам причинить тебе вред.
У меня по коже пробегает целое море мурашек — от этого ласкового слова, от его уверенности, от его объятий.
— Мне так жаль, что я накричал на тебя. Не стоило. Я так чертовски перепугался за тебя и повел себя неправильно. — Его ладонь на моей спине движется вверх-вниз, успокаивая. — Ты справилась, Элли.
Я закрываю глаза, моля слезы остановиться, но мысли путаются, я слишком потрясена.
Кто-то пытался вломиться в мою квартиру, пока я была внутри. А если бы они смогли?
— Посмотри на меня.
Что бы они сделали?
А если бы полиция приехала позже?
— Элли, посмотри на меня.
Чья-то крепкая, но бережная рука ложится мне под подбородок. До меня доходит, что это пальцы Трэвиса — он поднимает мне голову.
Глаза у меня такие мокрые, что я, возможно, воображаю мягкость его взгляда.
— Я здесь. Ты в безопасности. Ты больше не одна.
Я моргаю, и слезы снова катятся. Кажется, нижняя губа дрожит.
— Я не хочу здесь оставаться.
Он кивает.
— Куда ты хочешь поехать?
Как бы я ни мечтала иметь место, которое могло бы стать домом, — убежище, куда можно бежать, когда жизнь давит. Но у меня его нет, не было и, возможно, не будет. Так что я выбираю следующее лучшее решение.
— Отвези меня в гостиницу?
Трэвис всматривается в меня, а потом снова кивает.
— Собери вещи, я отвезу. Хорошо?
Я киваю, и его теплые пальцы отпускают мой подбородок. Я вытираю глаза и пытаюсь собрать силы, чтобы начать паковать вещи. В Бэннпорте зимой работают всего две гостиницы, и зная свою удачу, я уверена, что свободных номеров не будет.
Пара комплектов одежды, всё белье, косметичка, обувь, телефон и зарядка, наличные и я снова у двери, где меня ждет мой начальник, так и не сдвинувшись с места.
— Готова? — мягко спрашивает он.
Я киваю, и он берет рюкзак и маленький чемодан. Я позволяю, потому что на спор сил нет.
Мы идем к его машине молча. Мужчина, который только что обнимал меня и собирал мои осколки по одному, держится прямо за моей спиной, как телохранитель.
Когда я пристегиваюсь, он трогается. В какой-то момент спрашивает, не отрывая взгляда от дороги.